?

Log in

[sticky post] НОВАЯ ОБЛОЖКА

кот СМ

Напоминаю, что приобрести книжку в разных видах - бумажном, твердообложковом, электрическом - можно, написав автору личное сообщение.
Оригинал взят у diana_mihailova в Cubana de Aviación сообщила, что приостанавливает полеты Ан-158 из-за нехватки запчастей и ресурса

Ан-158 (CU-T1711) в  Aeropuerto Internacional Juan Santamaría (Коста-Рика) после выполнения последнего коммерческого рейса.

Единственный эксплуатант украинского пассажирского самолета Ан-158 - кубинская авиакомпания Cubana de Aviación, флот которой насчитывает шесть таких лайнеров, недавно сообщила, что приостанавливает полеты этих самолетов из-за нехватки запасных частей, агрегатов, завершении гарантийного ресурса и неудовлетворительного технического состояния.Read more...Collapse )

В МИРЕ ЖИВОТНЫХ

"...зайчиков, которые цветом, как гнедая лошадь, а ремень на спине черный, и хвост, как у льва, кисть черная"

из проекта указа Петра Первого от 13 февраля 1718 г. о собирании зоологических коллекций. Это, кстати, кого он имеет в виду? Сусликов?

Реванш Петра Великого. Взятие Нарвы и Ивангорода русскими войсками в 1704 году

Борис Мегорский

М.; СПб.: Кордегардия, 2016. – 208 с. – 500 экз.

История военных предприятий Петра Великого обогатилась в последние 10–15 лет рядом сочинений, как бы «закрывающих» те или иные ее яркие эпизоды. Это книги, претендующие на статус базового чтения, достаточного всякому, кто хочет получить представление о сюжете, и необходимого для тех, кто этим общим представлением не намерен ограничиваться. Разумеется, в каждом случае точка не поставлена. По мере развития историографии данного вопроса какие-то моменты неизбежно станут уточняться, дополняться, оспариваться, но необходимость заново собирать материал в объемные монографии и переосмысливать его скорее всего не возникнет еще очень долго.

В этом ряду можно назвать книги Игоря Курукина о Персидском походе 1722–1723 годов[2], Ярослава Водарского о Прутском походе 1711 года[3], совсем свежее сочинение Владимира Великанова и Сергея Мехнева о Курляндской операции 1705–1706 годов[4] или, скажем, дополненное переиздание монографии Павла Кротова о сражении при Гангуте[5]. Вполне можно представить себе время, когда все сколько-нибудь значительные события двадцати семи военных лет, связанных с именем Петра Первого, окажутся отраженными в соответствующей литературе.

Пополнение к этой библиотеке – книга, посвященная осаде и взятию Нарвы в 1704 году, то есть так называемой «второй Нарвской осаде», успешной для русских, в отличие от катастрофы 1700 года. Эпизод, не особенно популярный, хотя по-своему значимый и уникальный: так, по всей видимости, это был единственный в ходе Северной войны случай взятия крепости прямым штурмом. Чаще всего крепость просто капитулировала на тех или иных условиях (вообще осады – главный способ ведения боевых действий в ту войну; крупные сражения были редки). Это, согласно тогдашним обычаям, по крайней мере давало оборонявшимся какую-то гарантию от неконтролируемой резни. Нарве (точнее, ее жителям) в этом смысле не повезло: в течение нескольких часов никто не удерживал ворвавшихся русских солдат; лишь чуть позже появившийся в крепости царь сумел остановить кровопролитие. Сюжет о том, как Петр, защищая обывателей, лично заколол кого-то из мародеров, хорошо известен и даже запечатлен на воспроизведенной в книге картине Николая Зауервейда из собрания Государственной Третьяковской галереи.

Наряду со взятием Дерпта захват Нарвы в тот год стал важнейшей операцией на «русском» театре Северной войны: по сути Нарва была главным опорным пунктом шведов в Ингерманландии, хотя и находилась на ее границе. С овладением крепостью захват этой провинции можно было считать завершенным в полной мере. А значит, строительство Санкт-Петербурга становилось менее рискованным. Кроме того, важна была эта операция и для духа русской армии. И дело тут не только в факте реванша, символически перечеркнувшего позор первого года войны, а в уровне «исполнительского мастерства» при решении весьма сложной военной задачи. Так, ради захвата Нарвы пришлось проводить целый ряд вспомогательных действий – включая две операции по нейтрализации силами сухопутных войск шведского флота на Чудском озере и в Финском заливе. Вообще же взятие Нарвы стало почти образцовым предприятием петровских войск – в этот раз русская армия действовала на высоте, и книга Мегорского убедительно свидетельствует об этом.

Серьезный исследователь обычно помещает в монографию преимущественно результаты собственной работы: вводимые в оборот сведения, сопоставления, выводы. Все прочее упоминается лишь постольку, поскольку необходимо для их обоснования – предполагается, что остальной массив доступных науке материалов уже известен читателю. А это, увы, далеко не так, особенно если речь идет о разного рода технических деталях. К примеру, рассказывая о штурме крепости, авторы часто активно пользуются фортификационными терминами, не разъясняя их значения, полагая их общеизвестными, при том, что даже многие историки-профессионалы не вполне понимают, чем гериссон отличается от герсильона. В итоге читатель, принуждаемый отрываться от текста и обращаться к справочникам, испытывает дискомфорт; он бы с радостью обнаружил необходимое разъяснение тут же... но так не принято: ведь речь о научной, а не научно-популярной книге! Работа Мегорского – счастливое исключение из подобного правила. (Надо сказать, что в последнее время стали появляться книжки, где скрупулезно описываются тонкие технические детали исторической повседневности. Вспомним хотя бы прихотливо сверстанную, имитирующую «оконный» интерфейс энциклопедию «Петр I»[6], где младшим школьникам разъясняется значение выражений «бить шамад» и «брать на аккорд», смысл команд «скуси патрон» и «приступи в близость», а также подробное устройство облачения преображенского гвардейца. Автор «Реванша», кстати говоря, активно участвовал в данном проекте.)

Все это не что иное, как склонность к исторической реконструкции, понимаемой, впрочем, достаточно широко. Борис Мегорский и есть такой реконструктор. В науку он пришел из клубов исторической реконструкции, один из которых, «Лейб-гвардии Преображенский полк 1709», автор «Реванша» возглавляет по сей день. Начав с реконструкторских увлечений, со скрупулезного изучения военной повседневности периода Северной войны, Мегорский сосредоточился на исследованиях осад и штурмов крепостей того времени. Результатом стала подготовленная к изданию монография «Осады и штурмы Северной войны», а до того – серия статей в профильных сборниках[7]. И, наконец, из всех фортификационных сюжетов был выделен любимый – относящийся к Нарве, где новые преображенцы ежегодно устраивают на потеху туристам реконструкторский штурм.

Таким образом, перед нами книга-реконструкция. Этому подчинены ее структура, содержание и оформление, в этом состоит и цель ее написания: восстановление событий во всем их многообразии. От «правды генеральской» до «правды окопной» и даже «правды обывательской»:

«Разрешение на грабеж города в официальной историографии, как правило, не упоминается, лишь в одном журнале прямо написано: “наши солдаты... забавлены в Нарве граблением многих пожитков и вещей тутошних жителей, которых на многие милионы тогда разграбили, что им позволено в добычу за труды свои”. Кельх записал, что царь дал своим солдатам два дня на разграбление города, но этот срок был продлен, и грабеж шел до тех пор, пока у жителей еще что-то оставалось: “В начале этого разграбления жители оставались в подвалах и домах, заперевшись за тяжелыми дверьми, и не открывали их, пока русские не поклялись на кресте, что они не убьют больше ни одного человека. Когда же двери отворили, то они забрали все ценное, что смогли найти, людей раздели догола, а дальше уже каждый сам может догадаться, что эта варварская толпа учинила, – нужно только вспомнить, что в таких ситуациях чинили и более цивилизованные нации”. Архивный документ позволяет уточнить эмоциональное описание лифляндского хрониста. Согласно приказу по армии, 10 августа войска уже покинули город и все награбленное должны были сдать под роспись для дальнейшего распределения среди участников. Таким образом, разграбление длилось один день, что также подтверждается письмом из Ревеля» (с. 149).

Книга построена как бы в виде дневника: перед нами описание военной кампании день за днем. Названиями главок служат даты событий. Кроме того, в отдельные главки в соответствующих местах вынесены контекстные пояснения. Биографические – под стандартными заголовками «Кто это». Скажем, «Кто это: Карл Эвальд Магнусович Ренне». Пояснения исторических деталей – под заголовками «Что это». Например, «Что это: траншейный караул». Иногда, впрочем, подобное пояснение дается и под «шапкой» первого типа: «Кто это: барабанщик-парламентер»:

«Барабанщики и трубачи как парламентеры имели неприкосновенный статус. Таковы были неписаные нормы международного права тех лет, и стороны не упускали случая попенять друг другу на нарушение “обычая всего света”. Например, еще до начала осады Горн требовал у русского командования вернуть шведского барабанщика, отправленного из Нарвы с письмом в декабре 1703 г. Серия требований к разным инстанциям – от ямбургского коменданта Балабанова до ижорского губернатора Меншикова – привела к тому, что в дело о шведском барабанщике включился лично царь. Петр повелел Шереметеву сыскать музыканта и пригрозил, что виновные “заплотят шеею”; боярин в ответ указал, что парламентер был взят драгунским полковником Михаилом Зыбиным и отправлен в Москву. В ответе Горну от имени Меншикова как ингерманландского губернатора признали, что барабанщик действительно задержан, но в ответ указали на то, что шведы сами удерживают двух отпущенных на пароль офицеров, и советовали “зеркало перед очи поставить”. Тем не менее в Москве были сысканы два шведских барабанщика со схожими именами – Юрья Ягансон и Юрья Яган Андрисон, и в сопровождении подъячего и трех солдат их отправили к царю» (с. 47).

Есть и третий род отступлений от дневникового порядка – «Тем временем». В них дается синхронная картина событий, не имеющих прямого отношения к Нарвской кампании. Вот, как это выглядит:

«Тем временем: морской бой у Орфорд-Несс. Ведомости сообщали: “Англичаня свейский провожателной карабль, которой с заповедными товары во Францию итти намерился, взяли”. У берегов Англии произошел курьезный бой двух дружественных сил. Шведский капитан Густав Псиландер на 50-пушечном корабле “Эланд” конвоировал в Англию караван торговых судов. На рейде Орфорд-Несс при встрече с английской эскадрой из девяти кораблей Псиландер отказался приспустить флаг в знак приветствия, был обстрелян и открыл ответный огонь. К концу неравного четырехчасового боя “швед” повредил три английских корабля, но потерял большую часть своей команды, был захвачен и отведен в Лондон. Две страны находились в дружественных отношениях, и каждая была втянута в свою войну, поэтому серьезных дипломатических последствий этот случай не имел. Этот эпизод произошел на фоне ожесточенной корсарской войны, которую французы вели в Северной Атлантике против английских и голландских конвоев» (с. 111).

Последнее – очень важный момент. Дело в том, что отечественный нарратив, посвященный Северной войне, обычно исходит из того, что, по умолчанию, война Петра I – важнейшее событие тогдашней европейской истории. Возможно, в каком-то смысле это и верно, если смотреть ретроспективно, – но только вот современники так не считали. Для них (и, в частности, для Карла XII) Эстляндия была глубоко периферийным театром военных действий, не определявшим судьбу конфликта в целом. Гораздо важнее и масштабнее были кампании самогó шведского короля: штурм Львова или, ранее, взятие польского Торна после пятимесячной осады. Более того, противоборство Швеции и русско-саксонско-польской коалиции было, по европейским меркам, «чемпионатом второй лиги». Тогда как в «первой лиге» шла война за испанское наследство. В то самое время, когда солдаты Петра осаждали Нарву, французы потерпели поражение под Бленхаймом, а англичане взяли Гибралтар. Сколь бы далеко ни лежали эти театры от Северной Европы, сам факт тамошнего противостояния и его исход накладывали серьезные ограничения на действия России, Швеции и других участников Северной войны. Традиционный для российской историографии неучет этих обстоятельств является ее существенным недостатком.

Теперь несколько слов об оформлении книги, точнее – об иллюстрациях. Во-первых, их много, от трети до половины объема книги. Во-вторых, они здесь отнюдь не играют роль украшения. Можно сказать, что картинки – равноправная часть монографии, ее самостоятельная (спасибо качественной полиграфии) ценность, превращающая книгу в альбом. Весь их массив можно разделить на три группы. В первой, самой большой – репродукции иллюстративного материала из трактатов по военному искусству XVII–XVIII веков, произведений живописи и графики, планов и карт того же времени. Вторая группа, напротив, самая скромная: фотоматериалы, в том числе архивные (старая Нарва сильно пострадала во время Второй мировой войны). И, наконец, третья группа иллюстраций специально выполнена по заказу Бориса Мегорского художниками-униформологами, то есть по сути такими же реконструкторами, как и он сам. В жанровом плане это графические листы, униформологические портреты, а также крупноформатные батальные сцены. Такие, например, как занимающее целый разворот «Сражение под Нарвой 19 ноября 1700 года» Николая Зубкова, созданное на основании предварительно разработанной трехмерной модели, из которой совместно с автором книги выбирали затем подходящий для прорисовки участок и наиболее выигрышный ракурс. Или, допустим, другой разворот – «Брешь-батарея на ивангородском берегу Наровы» (работа Максима Борисова).

Пожалуй, проще всего описать подход униформологов на примере обложки. Мы видим на ней, как какие-то военные в зеленых, красных и синих мундирах штурмуют полуразрушенную стену, обороняемую другими военными в синих же мундирах, но с желтыми обшлагами. Мы понимаем, что это русские штурмуют шведов – и, казалось бы, нам довольно. Но униформолог будет добиваться максимальной достоверности – в соответствии с уровнем имеющихся знаний. К примеру, тот же Николай Зубков изобразил штурм нарвского бастиона «Виктория» солдатами полков, действительно входивших в ту штурмовую колонну. Мы видим гренадера солдатского полка (после 1708 года – Азовский пехотный), полковника Буша, – единственного полка, мундир которого образца 1704 года нам известен: васильковые кафтаны с красными обшлагами и меховые гренадерские шапки. Рядом мушкетеры в зеленом: полк Дениса Рыдера. О них известно только вооружение – фузея и багинет, без шпаги – а мундирные цвета здесь додуманы по аналогии. Все это прекрасно исполнено, только вот лица у изображенных воинов одинаковы, как у однояйцевых близнецов. Будто клоны атакуют бастион «Виктория». Впрочем, такова особенность жанра: в его рамках лица людей не содержат никакой исторической информации.

Остается сказать, что всего в проекте приняли участие восемь известных художников-униформологов Петербурга и Москвы. По словам автора, в задержке выхода в свет книги на полтора года – исключительно их вина. Но дело того стоило.

Лев Усыскин

- See more at: http://www.nlobooks.ru/node/8333#sthash.xMAXp3UL.dpuf

Большущей проблемой для популяризаторов науки советского времени было то, что они не имели возможности ездить за рубеж. Или во всяком случае не имели ее в нужном объеме. Вот и получаются перлы, допустим , про Париж, где первые башенные часы были установлены Карлом Пятым в королевском дворце , а потом перенесены во Дворец Правосудия. В принципе, даже аккуратный турист, заехавший в Париж на 4 дня, не допустил бы подобной нелепицы.
Или вот тот же автор пишет про Милан, где башенные часы появились на дворце виконта. (Тут, правда, узел адовый -- вообще-то , не на дворце а на колокольне капеллы Сен-Готард, построенной по заказу Azzone Visconti.)

нынешняя мега-бомбардировка Афганистана -- это реплика в разговоре с товарищем Ыном?

ЕЩЕ ОБ ИСХОДЕ

вот это задание -- делайте саманный кирпич, но солому для него берите где хотите, обеспечивать вас ею я не буду -- это ведь классическая русская рабочая ситуация. Хрестоматийный дембельский аккорд, например: сделай то-то , но ни инструментов, ни материалов тебе для этого не дается: материалы где-нибудь укради, а под инструменты что-нибудь приспособь.
Это в нашей культуре глубоко и весомо. С одной стороны - русский человек невероятно изобретателен, неприхотлив и упорен в работе. С другой стороны, в условиях правильного обеспечения рабочего места, он часто теряется, не справляется с поддержанием на нем мало-мальского порядка и не выдерживает максимальной производительности, на которую способна правильная организация рабочего места. Во всяком случае, все перечисленное дается ему с ощутимым усилием, превозмогая себя.

Apr. 11th, 2017

А вот интересно, почему профсоюзники и всякая левотня начала 20 века не использовала в своих текстах сюжеты Исхода? Ведь там первая фаза конфликта евреев и Фараона -- типично производственная: одна сторона увеличивает нормы выработки, другая требует внеплановый трехдневный выходной. Моше и Ахарон выступают здесь как профсоюзная номенклатура, грозя работодателям немыслимыми бедами.
Вот пишет вроде бы дельный человек - математик, администратор частного ВУза:


О политике. Я не утверждаю, что

- Россия ДОЛЖНА влезть в любую горячую точку и навести порядок
(кто я такой? я сам не служил в армии, как я могу к тому призвать?
иногда издержки долгого ведения войны перевешивают);

- Россия несёт вместе со своей армией ещё что-то, кроме порядка
(возможен и чиновничий беспредел, и коррупция, и прочие глупости);

- Россия прямо сразу наводит всегда полный мир и покой - иногда
объективно земля настолько страстная, что до покоя будет далеко.

Я утверждаю только то, что в присутствии регулярных войск
русской армии ситуация кардинально меняется к лучшему в
конкретном смысле безопасности людей, защиты слабых перед
произволом сильных, и т.п. и т.д. Кажется, тут спорить не
с чем. Просто в столичных кругах не принято признавать сей
несомненный факт :-)))).


С трудом подавил в себе желание пожелать автору этих строк вместе со своей семьей оказаться в ситуации присутствия регулярных войск т.е. военного (окупационного)  управления и познать на деле как кардинально меняется к лучшему ситуация в смысле безопасности, защиты слабых и т.д. и т.п.  -- подавил потому только, что , коли он в этой ситуации окажется, то , вероятно, и я тоже, а я-то и без нее понимаю, что почем.

В качестве иллюстрации, отрывок из не столь давнего интервью, взятого у старой женщины, пережившей вступление РККА в Харбин осенью 1945:

— То есть Харбин заняли без боя?

— Да. Как-то быстро очень. На другой день в нашей газете «Харбинское время» появилась такая статья: «Наши, наши приехали, прилетели, приплыли!» И вот русское население побежало на вокзал, в порт — встречать хлебом-солью, все радостно спрашивали о своих родственниках, оставшихся в России — не знают ли кого. Все же были оторваны от России десятилетия.

— А какие были ожидания от прихода Красной Армии?

— Радостные. Что русские пришли. Не думали, что советские — думали, что русские. Думали, как-то все изменится к лучшему, при японцах плохо нам жилось. Были митинги — на Соборной площади был митинг, там был монумент такой антикоминтерновский — его быстренько разобрали, воздвигли памятник советскому воину. (Памятник борцам с Коминтерном, существовал в 1941–1945 гг. — Л.У.)

— А как вела себя советская армия?

— Когда пришла советская власть мы потеряли год — школу закрыли на год, потом открыли уже в новом виде. Вообще вся жизнь остановилась — предприятия остановились.

— А какие-нибудь проявления насилия со стороны оккупационных сил?..

— Были. Мы очень скоро стали бояться советскую армию. Сперва встречали радостно, кормили, а потом стали бояться. Потому, что они грабили, насиловали. Мне пришлось просидеть каникулы в сарае, где прежде была скотина. Мама приносила туда мне тарелку с едой. Потому, что наводчики из китайцев сообщали, что в семье проживают молодые девушки. Сестра была в то время уже замужем, жила в Чанчуне, я одна была — и жила в сарае. И действительно — приходили спрашивали — им говорили: нету, смотрите сами. И потом меня переправили к сестре. А рядом у соседей, кто-то сообщил, что они прячут на чердаке ткани, обувь, золото. Пришел летчик какой-то с пистолетом в руке: веди меня на чердак. Старушка там была. «Иди первая, покажи, отдай.» стал выворачивать узлы, забрал, что хотел, а ее застрелил. С другой стороны, к приятелям пришли на Пасху советские военные — и были полны удивления от невиданных вещей: куличи и все такое…

Apr. 9th, 2017

Ничто не звучит более саморазоблачающе, чем подоспевшее сообщение о том, что, де, мы вот-вот разработаем С-500!

Американские источники пишут, что -- 58 из 59.
Российские -- 23 из 59.
Складываем, делим: 40-41. Много это или мало?

А ВОТ СКАЖИТЕ,

к какому времени вы бы отнесли эту странную картину П. Заболоцкого? В Е-бургском музее значится, что 1830-е. Но вот не было тогда папирос ведь. И даже сигарет. И может , это вовсе и другой П. Заболотский, П.П., а не П. Е.? Да и вообще странно: девушка - и с папиросой. Ну,там, разве в шутку....


заболотский.jpg

А я и не знал про такую законодательную инициативу свежепреставившегося:

В июне 2016 года Вадим Тюльпанов предложил главам Минздрава и Минэкономразвития значительно снизить или вообще отменить транспортный налог для владельцев мотоциклов, мопедов, байков и мотороллеров, давших согласие на посмертную трансплантацию своих донорских органов.

Mar. 30th, 2017

я, конечно, еще тот политолог, но вот, что мне кажется:

Димон Безъяиц в своем нынешнем качестве не дотянул бы до "выборов" 2018 и без всякой нынешней движухи. Просто по аналогии если рассуждать. Но то, что эта движуха как бы рисует здесь некую эфемерную причинно-следственную связь -- это, безусловно, хорошо в воспитательных целях. Впрочем, посмотрим, возможно я и романтически неправ.

Другой совсем вопрос, кого Пытин посадит в это кресло взамен. Это предугадать невозможно ибо сие есть следствие скрытых от нас раскладов -- внешние обстоятельства в одинаковой степени благоприятны для обоих качественно отличающихся вариантов.

ГОСУДАРСТВО И ЦЕРКОВЬ

21 января 1714 г. петровские сенаторы пишут Стефану Яворскому, местоблюстителю патриаршего престола (пока еще не упраздненного Петром):

"Ц. В. указал иркутскому епископу быть в Твери, а тверского епископа перевести в Крутицы, и о том изволите, ваша милость, учинить по вышеписанному е.ц.в. указу. По сему требуем вашего светительского себе благословения".

Мы тут поинтересовались оплатой отопления в своем доме. Послали письма куда надо, получили ответы. Выяснилось, что с октября я переплатил 9566 рублей согласно выставленным счетам. Буду требовать манибэк. А не поинтересовался бы, как прочие жильцы нашего домика - и не узнал бы.

Tags:

Тут кажется, надо опять объяснять, кто такой политик.

Слушайте.

Вот тот, кто решает: "а займусь я политикой - возьму власть. Для этого соберу сейчас роту гренадер и захвачу Зимний дворец! И дело в шляпе!" - это не политик.
А другой решает: "ну, да, власть одним шагом не получишь, надо сделать их много. Но нужно делать такие шаги, чтоб после каждого получать конфетки - деньги, баб и т.д. А то до власти можно и не дойти, а жизнь пройдет."
Это тоже не политик.
А политик рассуждает: "До власти - много шагов, причем, я сейчас не знаю, ни сколько, ни в полной мере - каковы они . Но вижу, какие из них можно сделать прямо сейчас, чтобы двигаться именно в том направлении. Что я как хьюман бинг получу в результате этих шагов? Возможно, резиновой дубинкой по почкам. Возможно, что-то еще ,даже менее приятное. Но иначе не бывает."

    ЮБИЛЕЙ

    А сегодня ведь скорбная дата -- 40 лет крупнейшей авиакатастрофы в истории Человечества.

    Я же очень люблю этот кейс: о том, как важно уметь разговаривать и о том, что является, а что не является командой.

    Ну и моя любимая фраза, которую я когда-нибудь вставлю эпиграфом - сказанная секунд за 10 до столкновения (по-голландски):

    "Как, он еще здесь, этот Панамерикан!"

    НА ТЕМУ ДНЯ

    -- Ты - вор! -- произнес киллер и выстрелил.
    -- Я не вор, я Вороненков! -- ответила жертва, -- а вор-он еще летает!

    Пожалуй, лишь теперь, почти полтора года спустя удалось свернуть в одну фразу главное впечатление от Парижа:
    это город -- триумф гражданской инженерии.

    И дело даже не в конкретных сооружениях и технических фишках - наверное, есть немало мест, где имеются фишки и покруче, что-то я даже видел - и в Чикаго, и в Берлине.
    Просто Париж как бы весь состоит из этой инженерии - последовательно, опираясь на имеющиеся достижения, наращивавшей себя, попутно отбрасывая то, что стало ненужным. Не Рим, где просто на месте одного города строили другой , а потом третий. И не города с более или менее нетронутыми средневековыми районами, продолженными застройкой иных времен - а именно что живое пространство двухтысячелетней инженерной преемственности, ничем не нарушаемой, не прерываемой, не имеющей пространственных и временных исключений.
    И чудом здесь становится как раз то, что этот вот бесконечный инженерный процесс создает возможность и для высокого искусства, и для невероятно уютной среды, и для сохранения памятников прошлого, таких, на которые могут лишь облизнуться города, казалось бы, ощущающие себя архитектурными заповедниками.

    В этих координатах, кстати говоря, Москва смотрится какой-то чудовищной, немыслимой пародией на Париж. Как в том детском анекдоте про толстого плешивого сорокалетнего гопника, играющего Буратино в детском спектакле и , развалясь на лавке, почесывающего волосатую грудь со словами "Боюс, боюс, боюс!"

    так сказать палеографический вопрос.
    Черепнин в "Земских соборах" пишет о "Соборном деянии об отмене местничества":
    Под актом - подписи царя, патриарха, церковных властей, членов царского «синклита» («царской палаты»), «выборных» людей. Подписи распределяются следующим образом: одна принадлежит царю Федору, другая - патриарху Иоакиму, 6 - митрополитам, 2 - архиепископам, 3 - архимандритам, 41 - боярам, 28 - окольничим, 19 - думным дворянам, 10 - думным дьякам, 23 - комнатным стольникам, 39 - «выборным» (из них 23 стольникам, 2 генералам, 2 рейтарским полковникам, 4 пехотным полковникам, 3 стряпчим, 4 городовым дворянам, одному жильцу)1415. В основном представлены столичные «палатные» «чины».

    Вот что это значит: перечислены имена и личные печати? Или таки подписи - подписи, в нашем современном смысле этого слова? (Особенно, что касается царя Федора).
    Контактный зоопарк детский сад.

    Tags:

    Самое мерзкое качество российской власти - это не ее некометентность, не ее антигуманность, не ее пошлость и невежественность, наконец.
    А дикая, параноидальная ревнивость.
    Страсть как хочется быть единственным в России европейцем...

    Profile

    портрет
    lev_usyskin
    lev_usyskin

    Latest Month

    April 2017
    S M T W T F S
          1
    2345678
    9101112131415
    16171819202122
    23242526272829
    30      

    Syndicate

    RSS Atom
    Powered by LiveJournal.com
    Designed by Lilia Ahner