портрет

(no subject)

Паки и паки реку: закономерным результатом левого правления является война. Просто потому, что у левого режима на сколько-нибудь длительной перспективе никогда концы с концами не сходятся: ни в экономике, ни в идеологи, ни во внутренней политике. А война позволяет разом закрыть авансы. Когда левое правление происходит в большинстве значительных стран мира - происходит мировая война. Так было в 30-е годы и в начале 20 века и т.д. Иногда чашу проносит мимо: ярчайший пример -- неслучившаяся большая война, в которую СССР втягивался бодрым шагом с начала 80-х. К тому моменту, как фантазер-Горбачев решил пойти иным, абсолютно нелепым и непонятным путем, готовилось мощное вторжение в Пакистан (кратковременное, ха-ха три раза, как же - в Афган тоже собирались зайти ненадолго...). понятно, что за этим последовала бы цепь событий практически автоматических.
Отсюда - корни моего пессимизма.
Но есть и хорошее: в этой грядущей большой войне скорее всего не будет применяться ядерное оружие. Для его применения даже еще больше препятствий и меньше резонов, чем для использования химоружия во ВМВ.
(Сейчас пойдут умные комментарии от тех, кто считает левыми тех, кто сам себя называет левыми, а правыми - тех, кого левые называют правыми. Мученики сеносоломы.)

**
тут меня за два дня просто измучили: дай да дай определение разделению на левых/правых . ну исписался весь, пальцы затупил.
Короче.
Если кому надо в максимально сжатой форме, ловите:
Левые - за привилегии, правые - за конкуренцию.
(Отсюда все - те, кто видит себя гарантированно проигравшими конкуренцию, симпатизируют левым, полагая, что привилегии окажутся в их пользу. Ирония в том, что в подавляющем большинстве случаев как раз их привилегии обойдут стороной. Скажем, русские крестьяне громили помещичьи усадьбы, а потом воевали против белых армий, полагая что получат привилегию - бесплатную землю. А получили колхозное крепостное право.)

**
Уффф. Из комментариефф.
Стало быть, так:
Левая риторика ВСЕГДА -- борьба с неравенством. "Видите: неравенство, давайте его ликвидируем!"
Левая практика ВСЕГДА -- создание нового, гораздо более уродливого неравенства, а именно структуры привилегий, состоящей из:
1. Распределителей привилегий.
2. Получателей привилегий.
3. Лишенцев.
Беда в том, что многие хорошие люди склонны формировать свое мнение именно по риторике. И соответственно, риторику обсуждать. "Вот эти люди говорят, что защищают права женщин. Значит они защищают права женщин (бедных, негров, иммигрантов, детей, гомосексуалистов, палестинцев этц.) . Да, мы можем обсудить, надо ли защищать права женщин."


портрет

(no subject)

Получен небольшой тиражик моего романа "Ключ в двери". Соответственно, бумажную книжку можно приобрести прямо у меня (самый недорогой вариант), написав в "личку". А можно и в других местах:

"Литрес":
https://www.litres.ru/lev-borisovich-usysk/kluch-v-dveri-besstyzhiy-muzhskoy-roman-o-sarkazme-i/

"Озон":
https://www.ozon.ru/product/klyuch-v-dveri-200443818/

"Ридеро":
https://ridero.ru/books/klyuch_v_dveri/

"Амазон":
https://www.amazon.com/%D0%9A%D0%BB%D1%8E%D1%87-%D0%B2-%D0%B4%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%B8-%D0%91%D0%B5%D1%81%D1%81%D1%82%D1%8B%D0%B6%D0%B8%D0%B9-%D0%BC%D1%83%D0%B6%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9-%D1%81%D0%B0%D1%80%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D0%BC%D0%B5-ebook/dp/B08KTDY51Y




IMG_20201208_183225
портрет

МОЯ ПУБЛИКАЦИЯ В "НОВОМ МИРЕ"

Из рассказов Иоганна Петера Айхёрнхена. Метель.

"Молодые люди -- пробный экземпляр природы"
И. В. Гёте "Максимы и рефлексии"

…Так вот, надобно вам знать, что племянник мой, Эвальд Гюнтер Вольф, окончив курс университета в Халле, не сподобился изобрести ничего лучше, как уехать надолго в Россию. Уж и не ведаю, что его тогда сподвигло к этому – всего вернее, виды детства, когда через город наш прошествовала русская гвардия, спеша сложить свои головы в войне с Бонапартом. Признаюсь, это было действительно дивное зрелище – сродни параду римских гладиаторов на камнях Колизея, morituri te salutant  – все шли пешими, даже офицеры, все в парадных мундирах и с абсолютно равнодушными к судьбе, праздничными лицами. Надо думать, ребенка все это особо впечатлило, и позже, повзрослев, он вдруг ощутил острую нужду увидеть этих людей вновь, увидеть непосредственно в стране их обитания и даже, в меру своих сил, поспособствовать их движению в Европу – примерно так же, как некогда способствовали движению на Запад полков царя наши поставщики фуража и продовольствия.
Решив так, бедолага Эвальд принялся наводить справки, выправил паспорт и, найдя то, что искал, отправился в неведомые края навстречу приключениям – ведомый, впрочем, не одним лишь любопытством, согретым чувством благой миссии, но также и более прозаичными упованиями, кои принято измерять серебром.
Как известно, жизнь обычно довольно бесцеремонна с молодыми людьми. Первоначальные планы моего племянника, как-то вращавшиеся вокруг учрежденных в России университетов, довольно быстро сошли на нет. Сунувшись туда и сюда, он, в конце концов, не нашел иного, как наняться учителем немецкого и французского к детям одного из богатых русских землевладельцев – причем, ехать к этому его нанимателю предстояло отнюдь не в Петербург и даже не в нелепую Москву, расположенную посреди унылых русских равнин, а чуть ли не в самую Сибирь. Тамошний городок (от которого, впрочем, до цели путешествия лежало еще несколько десятков миль по плохим дорогам) так и звался – Сибирск или, кажется, Симбирск, что и означает по-русски – ворота в Сибирь. Каковая, как видно из этого названия, начинается от тех мест совсем неподалеку.
Стоит вообразить моего Эвальда, кое-как понимающего по-русски несколько слов, но все же отправившегося смело в эту Симбирскую провинцию ровно посреди зимы – когда не то, что иностранцы, но даже сами русские крестьяне предпочитают неделями не покидать своих жилищ, обогреваясь там в объятиях со своим скотом.
Время течет как-то по-особому в тех местах. Эвальду предстояло доехать посредством императорской почты до некой станции, откуда его должен был забрать высланный из поместья экипаж. Станции эти называются по-русски «ям» – что в переводе значит Grube, то есть яма. И это неспроста: нередко путешественнику доводится просиживать в таких ямах неделями, дожидаясь дальнейшего движения. Это действительно, словно бы охотничья яма, ловушка.
В общем, Эвальд вполне благополучно добрался до предписанного ему яма и, как и следовало ожидать, не обнаружил там никого, помимо......................................................................................


http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2020_11/Content/Publication6_7601/Default.aspx?fbclid=IwAR3dywkMUgmIiDUTYaLBxo20d2FC_mb2O_KRxiznIofY2fjcAFe71n3bQmo
портрет

ИЗ ФЭЙСБУКА

Есть левая идея. В самом общем виде она формулируется так: у людей можно и нужно отнять часть свободы во имя прогресса в тех или иных вещах (достижении равенства женщин, борьбы с семейным насилием, обеспечения неграм той же доли благ, что и не неграм, помощи бедным, отстаивания интересов палестинских бандитов и т.д.). Кто является сторонником этой идеи?
Первая группа – люди, с сильнейшим внутренним ощущением собственной беспомощности, неспособности, ущербности, неконкурентности в сравнении с другими. Им действительно ничего не остается, кроме как влиться в стаю и вместе со стаей идти отнимать чужое под тем или иным лозунгом, кажущимся им правильным. Стай много, но самой авторитетной, сильной стаей является государство. Собственно, государством в широком смысле можно назвать любую стаю – как организацию, созданную для институционального насилия.
Можно ли изменить воззрения этих людей? Точнее, может ли оно измениться? Да, может – при определенных благоприятных условиях люди, считавшие себя вполне беспомощными, получают опыт самодостаточности. К удивлению своему, они видят, что вполне способны сами решать свои проблемы, лично, без стаи. Что работать – лучше, чем получать пособие. Что равенство перед законом выгоднее, нежели система привилегий и т.д. Говорят, что нечто в таком роде наблюдалось в годы президентства Трампа с целыми районами, населенными выходцами из ЛА: появилась приличная работа и жители перестали симпатизировать пособиеориентированным политикам демпартии.
Но я сейчас не про эту группу. Меня интересует другая. Люди, которые в принципе понимают, что в любом случае не являются прямыми бенефициарами левой политики – это у них будут отнимать свободы ради решения не их проблем. Тем не менее, они эту политику поддерживают с разной степенью энтузиазма. Для кого-то из них это – чисто Стокгольмский синдром. Для кого-то же – вполне рациональный (на их взгляд) выбор. Они рассуждают примерно так: да, придется поступиться частью свободы – но это наша плата за нашу безопасность, за предотвращение волнений и восстаний и уличного разбоя, за то, чтобы бенефициары левой политики поскорее обрели самодостаточность и больше в ней не нуждались, т.е. утрата нами части свободы – штука временная. Да и не так уж много свободы придется утратить. Ну а поверх этой сути у них в голове происходит рационализация – и им начинает казаться, что они и в самом дел разделяют левые лозунги: человеческая психика так устроена, что готова закрыть глаза на истину ради душевного комфорта – некомфортно чувствовать себя изнасилованным, гораздо приятнее ощущать себя добровольным жертвователем.
Так вот, что я хочу сказать: это неправильные рассуждения. Причем, в самую последнюю очередь неправильные в той части, где кажется, что левая политика способствует эмансипации беспомощных. На самом деле все ровно наоборот – она ВСЕГДА способствует консервации беспомощности – ну хотя бы потому, что левым политикам на хрен не надо пилить сук, на котором они так сладко сидят. Но это – мелочь. Есть довод посерьезнее.
Дело в том, что, если кому-то удалось отнять у вас часть свободы и вы не оказали чувствительного сопротивления – он конечно же придет к вам снова. И снова. И снова. И так – до бесконечности. Причем, с каждым разом вам будет все сложнее и сложнее оказать сопротивление – по нескольким причинам. В частности, потому, что с каждым разом вы становитесь слабее, а он сильнее. Все это легко наблюдать на примере путинской России.
Иначе говоря, процесс отнятия свобод – постепенный, но не имеющий внутреннего предела. Свободу отнимают не идеи, а конкретные люди ради собственной выгоды и нет никаких оснований считать, что у них имеются внутренние ограничители по этой части.
Но что происходит с обществом, когда процесс этот зайдет достаточно далеко? Целый веер замечательных вещей.
Во-первых, лишенные свободы люди постепенно переходят в разряд тех самых беспомощных и неспособных, которые перестают верить в собственную способность решать свои проблемы – это так называемый патернализм, когда люди все хорошее связывают с упованиями на то, что государство (стая) решит их проблемы.
Во-вторых, сама эффективность (скажем, экономическая, но также и всякая другая) общества падает – просто потому, что свобода ВСЕГДА эффективнее несвободы и с каждым годов разница все больше и больше. Эта эффективность может упасть настолько, что государству станет крайне трудно сводить концы с концами, кормить ставшее беспомощным население и т.д.  Нечто подобное мы видели в последние предгорбачевские годы СССР.
В-третьих, отнявшее у людей большую часть свободы государство перестает ощущать ограничения на масштаб и суть принимаемых им решений.
Ну, и, наконец, в-четвертых: есть такой, зашитый на уровне физиологии, эффект. Когда у кого-то что-то отнимают, как бы он себе в сознании не объяснял, что это правильно, подсознание генерирует агрессию. Агрессию как таковую. А вот приложение этой агрессии может варьироваться: совсем не обязательно и даже чаще всего она будет приложена не к тому, кто реально у человека что-то отнял, а к тому, на кого напасть безопаснее. Это все можно наблюдать даже на уровне домашних животных: сгоните с насиженного места вашего главного кота и он немедленно «отыграется» на коте номер два.
А теперь – совмещаем первое, второе, третье и четвертое и что получаем в совокупности? Войну. Войну с внешним противником, в которую государство и народ въезжают на волне бешеного энтузиазма, высвобождая накопившуюся агрессию.
И последнее. На мой взгляд, к начавшейся в 1939 году мировой войне как раз и привел такой глобальный процесс роста несвободы. Особенно активно и повсеместно он пошел с 1929 года, хотя конечно не с нуля он начался. И мне крайне грустно от того, что я вижу слишком много аналогий сегодня с теми временами.
портрет

(no subject)

Да простит меняи другие строго знающие френды, но всякая фантастика про марксизм, основанная на разного рода чегеварах, проступила из голов хороших людей в ходе давешних дискуссий столь отчетливо, что я просто вынужден сформулировать здесь его суть хотя бы в моем, примитивном понимании. Итак.
Марксизм без рюшечек и кружавчиков. Восемь благородных истин.
1. У каждой вещи есть ярлычок, на котором обозначена ее стоимость, определяемая затратами человеческого труда на ее создание. (Это то, что совецкие называют «марксова теория стоимости», которая, на самом деле, не марксова, не стоимости, да и не теория. Т.е. вообще – не верна в принципе.)
2. Любой акт обмена справедлив только тогда, когда вещи обмениваются в соответствие с этими ярлычками. Во всех остальных случаях имеется страдающая сторона и бесчестный выгодоприобретатель.
3. Человеческая история наполнена почти исключительно такими , несправедливыми сделками обмена. Они называются эксплуатацией.
4. Бесчестные выгодоприобретатели всегда образуют устойчивые группы, называемые эксплуататорскими классами. Принадлежность к такой группе, хотя бы временная или наследственная или даже в силу происхождения из этой группы ничем не может быть прекращена, поскольку развитие индивидуального сознания человека определяется полностью вот этой принадлежностью, а не наоборот. Исключения составляют личности пророков – Маркса, Энгельса, Ленина и т.д. (Отсюда практика репрессий при социализме по формально-анкетному поводу, без конкретных обвинений.)
5. Есть, однако, путь освобождения от этих несправедливых сделок.
6. Этот путь имеет две составляющие: а. Физическое уничтожение представителей эксплуататорских классов. б. Передача Государству 100% прав, которыми обладали или могли обладать люди. Решительное уничтожение каких-либо ограничений на деятельность Государства по отношению к людям.
7. Только такое, всемогущее Государство сможет сделать так, чтобы все акты обмена были справедливыми.
8. И тогда настанет Царство Всеобщего Счастья На Земле, про которое, впрочем, ничего конкретного не известно, за исключением набора отрывистых, не стыкующихся друг с другом мантр.
портрет

(no subject)

Значит, типа начало 92 года, все в руинах и непонятке, ученые-гуманитарии еще не навострились брать гранты, но уже перестали получать зарплату от государства - короче , ситуация аховая. И тут значит спецов по русско-японской войне собирают такие пацаны в красных пиджаках, конкретные такие , и говорят, что вот есть тема, денюжку заплатим чин-чинарем. А что такое? Да вот мы у китайцев взяли в аренду машину времени. Подержанную. Ну то есть, там программу закладываешь и можно общаться с людьми из прошлого. С любыми? Не, только с теми, кого мы заказали. Это ж бабки большие. А кого вы заказали? Мы-то? Мы заказали Всеволода Федоровича Руднева. Командира "Варяга"? Ну, да, типа того. Здорово! А что теперь? Теперь с ним надо перетирать там всякое, но это могут только специалисты. К сожалению. Не знаем, почему, сами не ожидали, но оказалось что вот так. Ну, мы вас и позвали. Великолепно! ,Давайте, давайте! У нас масса к нему вопросов! Что надо делать? Что надо, что надо - вот садитесь за стол, начинайте вертеть. Историки садятся, прилежно вертят стол, Руднев не сразу, но через какое-то время отзывается, после уговоров соглашается отвечать на вопросы. Историки потирают ладони. Самый почтенный, поправив очки, спрашивает: Ваше Превосходительство, не соблаговолите ли пояснить нам некоторые моменты боя при Чимульпо? Но тут конкретные пацаны подступают к столу и говорят ученым: все, фраера, теперь пиздуйте на хер, свободны -- там на рисепшене Леночка с вами расплатится кэшем. Ученые уходят, пацаны садятся за стол на их место, самый бойкий из них обращается к Рудневу: короче, мореман, говори, куда ты тогда "Голубого Маврикия" заховал?

портрет

(no subject)

О пользе научного метода, научного знания и всяческой истинной эрудиции.
Вот, читаешь записи в соцсетях иного ученого человека , и испытываешь к нему признательность, и радуешься этому человеку - за его знания - сам внутренне обогащаешься и вообще как-то мир становится лучезарнее.
И при этом понимаешь, что не будь у него этих знаний -- ничто бы тебя с ним по твоей воле не связало, потому как он в принципе дурак и мудак.
портрет

(no subject)

И про этнические чистки.
Этнические чистки в чем-то подобны паре инфляция-дефляция.
Как наступившая после инфляции дефляция не уменьшает экономические страдания жертв инфляции, но добавляет к ним новые экономические страдания отчасти тех же, отчасти других лиц -- так и контр-чистка после проведенной этнической чистки не уменьшает страдания прежних жертв, но добавляет к ним страдания новых.
портрет

(no subject)

Над чем следует работать: русскому сознанию плохо дается идея равенства, неиерархичности -- и как следствие этого : идея конкуренции. Конкуренцию это сознание воспринимает как покушение незаконных самозванцев на позицию единственного законного претендента. Скажем, в политике есть один правильный , законный кандидат на власть. (И даже не слишком важно - он сейчас у власти или в оппозиции.) Все прочие - не просто слабее и менее предпочтительны, а просто незаконны, невозможны, неприемлемы по природе вещей. Соответственно, когда правильный , законный кандидат эту власть получает, он должен устранить этих претендентов вовсе, навсегда, как угрозу правильному порядку вещей. Отсюда. в общем, вся наша практика политической жизни на всех уровнях.