
Напоминаю, что приобрести книжку в разных видах - бумажном, твердообложковом, электрическом - можно, написав автору личное сообщение.
Врач некролог
Выхожу из булочной, вижу на двери изнутри написано: "Нас ебя". Задумался.
А правда, что во Франции общественная организация писателей называется "Ле Пен-Клуб"?
Дивизия Чапаева подходит к окрестностям Дижона. На дороге Чапаев встречает местного и спрашивает:
-- Мужик, белые в городе есть?
-- Да! Пино Блан и Шардоне.
Поэт в России - больше чем поэт. А адмирал -- меньше, чем адмирал, примерно, так, капитан второго ранга.
диклофенак головного мозга
поднять на shit
Влез Паскаль, а Брюс Вылез
sink tank
скриптиз
врач - википед
Царь-кошка
настрадамус
Бурлаки пишут письмо турецкому султану.
Рахат лукум? Воистину, лукум!
уд-овлетворение
бесплотный летальный аппарат
Язык, на котором бурчит кофеварка, скорее всего относится к семитской группе -- много гортанных и вообще...
черепушки "нельзя"
дум балалайка...
палкаводец
Первитинный удар
Ковровый навоз
Грузинский кинорежиссер Андрон Камикадзе.
Мы -- жертвы политической регрессии.
Саблежопый тигр
Иносранца Россия поражает размерами своих просранств.
"Спасибо деду за победу,
но я в Америку поеду!"
мракопитающее
Фотография, сделанная на винодельне "Мутон Ротшильд": огромные чаны из блестящего металла, вокруг них сложное переплетение труб и патрубков, по которым перетекает вино из чана в чан. И подпись: "Бежит Бордо".
сон разума рождает художниц
О, хорошее название для романа: "Нежный Тагил". Такая провинциальная мелодрама с неприкаянными девушками, безбашенными нерусскими молодыми людьми сомнительной законопослушности и жутким, просто жутким состоянием окружающей среды.
"вебинарная оппозиция"
делаю опечатки какие-то самоговорящие:
сЕюминутный
рОководство
Теория пяти общественно-политических фармаций:
1. рыбий жир
2. аспирин
3.бицеллин с пенициллином
4. валидол
5. формалин
Навесь ассортимент
Юноша, дорожи словом оброненным,
шаг неосмотрительный смешон и кровав,
чтобы не лежать на виду у всех,
недопохороненным,
как герцог
Евгений
де Кроа.
Женщине, чья жизнь проходит кругóм
в бегах из магазина с авоською,
скажу, не задумываясь, обставь свой дом
как у принца
Евгения
Савойского
трудно бить боком
Выхожу из булочной, вижу на двери изнутри написано: "Нас ебя". Задумался.
А правда, что во Франции общественная организация писателей называется "Ле Пен-Клуб"?
Дивизия Чапаева подходит к окрестностям Дижона. На дороге Чапаев встречает местного и спрашивает:
-- Мужик, белые в городе есть?
-- Да! Пино Блан и Шардоне.
Поэт в России - больше чем поэт. А адмирал -- меньше, чем адмирал, примерно, так, капитан второго ранга.
диклофенак головного мозга
поднять на shit
Влез Паскаль, а Брюс Вылез
sink tank
скриптиз
врач - википед
Царь-кошка
настрадамус
Бурлаки пишут письмо турецкому султану.
Рахат лукум? Воистину, лукум!
уд-овлетворение
бесплотный летальный аппарат
Язык, на котором бурчит кофеварка, скорее всего относится к семитской группе -- много гортанных и вообще...
черепушки "нельзя"
дум балалайка...
палкаводец
Первитинный удар
Ковровый навоз
Грузинский кинорежиссер Андрон Камикадзе.
Мы -- жертвы политической регрессии.
Саблежопый тигр
Иносранца Россия поражает размерами своих просранств.
"Спасибо деду за победу,
но я в Америку поеду!"
мракопитающее
Фотография, сделанная на винодельне "Мутон Ротшильд": огромные чаны из блестящего металла, вокруг них сложное переплетение труб и патрубков, по которым перетекает вино из чана в чан. И подпись: "Бежит Бордо".
сон разума рождает художниц
О, хорошее название для романа: "Нежный Тагил". Такая провинциальная мелодрама с неприкаянными девушками, безбашенными нерусскими молодыми людьми сомнительной законопослушности и жутким, просто жутким состоянием окружающей среды.
"вебинарная оппозиция"
делаю опечатки какие-то самоговорящие:
сЕюминутный
рОководство
Теория пяти общественно-политических фармаций:
1. рыбий жир
2. аспирин
3.бицеллин с пенициллином
4. валидол
5. формалин
Навесь ассортимент
Юноша, дорожи словом оброненным,
шаг неосмотрительный смешон и кровав,
чтобы не лежать на виду у всех,
недопохороненным,
как герцог
Евгений
де Кроа.
Женщине, чья жизнь проходит кругóм
в бегах из магазина с авоською,
скажу, не задумываясь, обставь свой дом
как у принца
Евгения
Савойского
трудно бить боком
Сегодня положено писать о Горбачеве. Ну вот . решившись, я как бы разрываюсь между двумя подходами – написать об истории своего отношения к герою или изложить свою нынешнюю оценку этого человека.
-*-
В общем, когда, в череде эфемерных генсеков, появился этот человек во главе СССР, я особых эмоций не испытал. Впрочем, был, был один момент: кто-то из умных, а, скорее, бывалых взрослых рядом со мной обратил внимание на характеристику Г., данную Громыкой при представлении кандидатуры на пленуме ЦК или где там его избирали. Тот сказал, что Горбачев – это человек, умеющий чувствовать оттенки. Это следовало понимать, как оптимистичный признак. Я это так и понял, скорее даже в том ключе, что теперь больше шансов на смягчение совсем уж идиотских ограничений в повседневной жизни, не игравших, как мне казалось, реальной идеологической или экономической роли. Ну, типа, полузапрета трансляции и издания английской рок-музыки в СССР или тогдашней цензуры нравов. Я был наивен и не понимал, что советская система, сложившаяся к концу 70-х, по-своему была совершенным произведением социального искусства, гениальным перформансом, и достаточно было вынуть из ее здания даже самый маленький гвоздь, как все неминуемо пошло бы к черту. Оно и так пошло бы туда со времанем, и можно сказать, тоже в силу вынутых гвоздей – правда, вынутых уже не изнутри.
В общем, ничего , помимо иронии ( и раздражения – благодаря «антиалкогольной кампании», разразившейся в начале лета 85 года) я не питал. Вся эта партийно-советская ебатень ничего кроме презрительной насмешки не вызывала – ни с Горбачевым, ни без него. Однако же, в 86 году стало понятно, что что-то стало происходить. Жизнь по крупицам стала либерализовываться и было ясно, что это происходит волею Горбачева непосредственно. Какой-то симпатии к нему, у меня, однако, не возникло. Новые возможности воспринимались мною как некая удачная флуктуация, которой стоит воспользоваться, а генсек по-прежнему казался нелепой куклой, еще более нелепой именно в силу своих неловких попыток отойти от полированного канона. Иронию вызывал восторг от этой персон, который питали многие.
Однако «разворачивались процессы»: в 87 году в них включилось огромное число самых разных людей, начавших собственные игры и, казалось, неподконтрольных высшему начальству. Пульс жизни стал таким, что, казалось, стоит уехать куда-нибудь в деревню на месяц и ты пропустишь что-то , без чего не поймешь происходящее. Горбачев стал видеться таким ретроградом-лайт, безнадежно отставшим от переднего края развития общества. Я, разумеется, не имел понятия о том, что такое политика, как делаются дела, как устроена власть и какова ее природа. Я был просто зрителем в галерке.
К 90-му году я дорос до способности связывать происходящее со мной лично и то, о чем пишут в газетах. Это понимание опять же было не в пользу Горбачева. Оказаться в ситуации, когда все финансовые обязательства лежат на союзных властях, а сбор налогов осуществляется подконтрольными Ельцину российскими республиканскими – это был такой явный мисменеджмент, что дальше некуда.
Потом был 91 год, августовская революция и шоу 22 августа, когда Горбачева публично макали в говно. Тут мне его было жалко. Причем, жалко не только как человека, над которым издеваются, а еще и иначе – как на человека, которого… как бы сказать… выгнали из дома, точнее – разрушили его дом, а он не представляет себе другого дома.
После ухода из политической жизни Горбачев время от времени напоминал о себя – всякий раз как-то неловко, не как умудренный старец. глядящий на все со стороны, как человек, умственно застрявший в 1986 году, автор брошюры «Перестройка и новое мышление».
-**-
Теперь. что я о нем думаю сегодня. Прежде всего, стоит сказать, что оценивать деятеля надо всегда сопоставляя то, что он совершил с тем, что ему было дано. Без второй части первая ни о чем не говорит.
Горбачев возглавил властную машину СССР во время, когда внутри этой машины 1. никто ни за что не отвечал, хотя и демонстрировал видимость очень четкой и структурированной ответственности. Это была система потоков ложной информации с самого низа до верха и получить достоверные сведения о какой-то частной вещи можно было только ценой экстраординарных усилий. 2. никто не обладал знаниями. То есть, да, имелось некоторое количество настоящих специалистов, но они не были представлены ни во власти, ни в околовластной экспертизе. Эта экспертиза была способна выполнять лишь одну задачу – отсеивать на дальних подступах проекты и прожектеров. Причем, работало это сито все менее и менее жестко – пример грандиозного фиаско – Афганская авантюра. Для собственного социального проектирования государственная экспертная система СССР не подходила абсолютно. Только для обороны статуса-кво.
Таком образом, ни сам Горбачев, ни Яковлев, ни разного рода абалкины-шаталовы-аганбегяны не имели сколько-нибудь правильного понимания того, как устроена нормальная жизнь в нормальном мире. Не имели они и представления, как все устроено в СССР. То, о чем они имели представление: это как все устроено в советских коридорах власти.
И вот здесь я себе Горбачева представлю следующим образом. Во-первых, эту герметичную советскую систему 70-80-х он представлял, как представляли ее люди, вступившие в активную жизнь в 60-е. То есть, не прочувствовав шкурой, как она сложилась. Этот опыт более старшим товарищам заменял ум и знания, то есть понимание той самой герметичности, почему система не подлежит реформированию. У Горбачева, как и у подавляющего большинства советского образованного класса, не было ни первого, ни второго, ни третьего, потому он решился как-то отредактировать ежеминутный идиотизм советской жизни – разумеется, вызывавший у него лично примерно те же чувства, что и у его интеллигентных сверстников. В этом смысле Горбачев – абсолютно народный правитель.
Во-вторых, он оказался в уникальной ситуации, когда «надо было что-то делать». Нефть дешевела. Афган дорожал. Экономика падала. Концы с концами не сходились уже настолько, что, по-видимому, в верхах возник консенсус на отход от политики комплексного сохранения статуса-кво. Но куда? Самый естественный и логичный вариант – постепенное втягивание в большую, т.е. мировую войну. Это успокоит всех, вернет контроль и снизит требования населения к уровню жизни. В принципе, даже ясно, как бы это происходило: военные докладывали, что успех в Афганистане невозможен без разгрома баз моджахедов в Пакистане. Генштабом уже разрабатывалась операция против этих баз. К бабке не ходи – понятно, что операция бы не удалась: в игру вступили бы ВС Пакистана, началась бы Советско-Пакистанская война, а Пакистан – в общем союзник США. К этому моменту защитные механизмы в советском руководстве уже достаточно размягчились бы для креативных решений, типа открытия второго фронта в Европе или еще чего-то на повышение. В общем, нам сегодня это все очень легко вообразить.
И вот это развитие событий Горбачев сумел предотвратить, за что ему поклон, исполать и Нобелевская премия мира. Вместо этого, он почему-то решил (от недостатка знаний), что задача ликвидации мерзостных советских ограничений жизни и задача остановки экономико-социальной деградации СССР – это одна задача, а не две. И что она решается без демонтажа СССР. Это было гениальное заблуждение Иванушки-дурачка, за которое ему тоже поклон.
Теперь – о многочисленных претензиях в стиле: «а Вильнюс?», «а Сумгаит?», «а Тбилиси?». На это отвечу так: власть Горбачева, так, с 88 года – это довольно слабая власть, сохраняющая себя в результате довольно тонкого и неочевидного маневрирования среди политических сил. И ставить ей в вину те или иные эксцессы можно, лишь уравновесив их теми эксцессами, которые ей удалось предотвратить. Но о них мы ничего знать не можем.
+++
-*-
В общем, когда, в череде эфемерных генсеков, появился этот человек во главе СССР, я особых эмоций не испытал. Впрочем, был, был один момент: кто-то из умных, а, скорее, бывалых взрослых рядом со мной обратил внимание на характеристику Г., данную Громыкой при представлении кандидатуры на пленуме ЦК или где там его избирали. Тот сказал, что Горбачев – это человек, умеющий чувствовать оттенки. Это следовало понимать, как оптимистичный признак. Я это так и понял, скорее даже в том ключе, что теперь больше шансов на смягчение совсем уж идиотских ограничений в повседневной жизни, не игравших, как мне казалось, реальной идеологической или экономической роли. Ну, типа, полузапрета трансляции и издания английской рок-музыки в СССР или тогдашней цензуры нравов. Я был наивен и не понимал, что советская система, сложившаяся к концу 70-х, по-своему была совершенным произведением социального искусства, гениальным перформансом, и достаточно было вынуть из ее здания даже самый маленький гвоздь, как все неминуемо пошло бы к черту. Оно и так пошло бы туда со времанем, и можно сказать, тоже в силу вынутых гвоздей – правда, вынутых уже не изнутри.
В общем, ничего , помимо иронии ( и раздражения – благодаря «антиалкогольной кампании», разразившейся в начале лета 85 года) я не питал. Вся эта партийно-советская ебатень ничего кроме презрительной насмешки не вызывала – ни с Горбачевым, ни без него. Однако же, в 86 году стало понятно, что что-то стало происходить. Жизнь по крупицам стала либерализовываться и было ясно, что это происходит волею Горбачева непосредственно. Какой-то симпатии к нему, у меня, однако, не возникло. Новые возможности воспринимались мною как некая удачная флуктуация, которой стоит воспользоваться, а генсек по-прежнему казался нелепой куклой, еще более нелепой именно в силу своих неловких попыток отойти от полированного канона. Иронию вызывал восторг от этой персон, который питали многие.
Однако «разворачивались процессы»: в 87 году в них включилось огромное число самых разных людей, начавших собственные игры и, казалось, неподконтрольных высшему начальству. Пульс жизни стал таким, что, казалось, стоит уехать куда-нибудь в деревню на месяц и ты пропустишь что-то , без чего не поймешь происходящее. Горбачев стал видеться таким ретроградом-лайт, безнадежно отставшим от переднего края развития общества. Я, разумеется, не имел понятия о том, что такое политика, как делаются дела, как устроена власть и какова ее природа. Я был просто зрителем в галерке.
К 90-му году я дорос до способности связывать происходящее со мной лично и то, о чем пишут в газетах. Это понимание опять же было не в пользу Горбачева. Оказаться в ситуации, когда все финансовые обязательства лежат на союзных властях, а сбор налогов осуществляется подконтрольными Ельцину российскими республиканскими – это был такой явный мисменеджмент, что дальше некуда.
Потом был 91 год, августовская революция и шоу 22 августа, когда Горбачева публично макали в говно. Тут мне его было жалко. Причем, жалко не только как человека, над которым издеваются, а еще и иначе – как на человека, которого… как бы сказать… выгнали из дома, точнее – разрушили его дом, а он не представляет себе другого дома.
После ухода из политической жизни Горбачев время от времени напоминал о себя – всякий раз как-то неловко, не как умудренный старец. глядящий на все со стороны, как человек, умственно застрявший в 1986 году, автор брошюры «Перестройка и новое мышление».
-**-
Теперь. что я о нем думаю сегодня. Прежде всего, стоит сказать, что оценивать деятеля надо всегда сопоставляя то, что он совершил с тем, что ему было дано. Без второй части первая ни о чем не говорит.
Горбачев возглавил властную машину СССР во время, когда внутри этой машины 1. никто ни за что не отвечал, хотя и демонстрировал видимость очень четкой и структурированной ответственности. Это была система потоков ложной информации с самого низа до верха и получить достоверные сведения о какой-то частной вещи можно было только ценой экстраординарных усилий. 2. никто не обладал знаниями. То есть, да, имелось некоторое количество настоящих специалистов, но они не были представлены ни во власти, ни в околовластной экспертизе. Эта экспертиза была способна выполнять лишь одну задачу – отсеивать на дальних подступах проекты и прожектеров. Причем, работало это сито все менее и менее жестко – пример грандиозного фиаско – Афганская авантюра. Для собственного социального проектирования государственная экспертная система СССР не подходила абсолютно. Только для обороны статуса-кво.
Таком образом, ни сам Горбачев, ни Яковлев, ни разного рода абалкины-шаталовы-аганбегяны не имели сколько-нибудь правильного понимания того, как устроена нормальная жизнь в нормальном мире. Не имели они и представления, как все устроено в СССР. То, о чем они имели представление: это как все устроено в советских коридорах власти.
И вот здесь я себе Горбачева представлю следующим образом. Во-первых, эту герметичную советскую систему 70-80-х он представлял, как представляли ее люди, вступившие в активную жизнь в 60-е. То есть, не прочувствовав шкурой, как она сложилась. Этот опыт более старшим товарищам заменял ум и знания, то есть понимание той самой герметичности, почему система не подлежит реформированию. У Горбачева, как и у подавляющего большинства советского образованного класса, не было ни первого, ни второго, ни третьего, потому он решился как-то отредактировать ежеминутный идиотизм советской жизни – разумеется, вызывавший у него лично примерно те же чувства, что и у его интеллигентных сверстников. В этом смысле Горбачев – абсолютно народный правитель.
Во-вторых, он оказался в уникальной ситуации, когда «надо было что-то делать». Нефть дешевела. Афган дорожал. Экономика падала. Концы с концами не сходились уже настолько, что, по-видимому, в верхах возник консенсус на отход от политики комплексного сохранения статуса-кво. Но куда? Самый естественный и логичный вариант – постепенное втягивание в большую, т.е. мировую войну. Это успокоит всех, вернет контроль и снизит требования населения к уровню жизни. В принципе, даже ясно, как бы это происходило: военные докладывали, что успех в Афганистане невозможен без разгрома баз моджахедов в Пакистане. Генштабом уже разрабатывалась операция против этих баз. К бабке не ходи – понятно, что операция бы не удалась: в игру вступили бы ВС Пакистана, началась бы Советско-Пакистанская война, а Пакистан – в общем союзник США. К этому моменту защитные механизмы в советском руководстве уже достаточно размягчились бы для креативных решений, типа открытия второго фронта в Европе или еще чего-то на повышение. В общем, нам сегодня это все очень легко вообразить.
И вот это развитие событий Горбачев сумел предотвратить, за что ему поклон, исполать и Нобелевская премия мира. Вместо этого, он почему-то решил (от недостатка знаний), что задача ликвидации мерзостных советских ограничений жизни и задача остановки экономико-социальной деградации СССР – это одна задача, а не две. И что она решается без демонтажа СССР. Это было гениальное заблуждение Иванушки-дурачка, за которое ему тоже поклон.
Теперь – о многочисленных претензиях в стиле: «а Вильнюс?», «а Сумгаит?», «а Тбилиси?». На это отвечу так: власть Горбачева, так, с 88 года – это довольно слабая власть, сохраняющая себя в результате довольно тонкого и неочевидного маневрирования среди политических сил. И ставить ей в вину те или иные эксцессы можно, лишь уравновесив их теми эксцессами, которые ей удалось предотвратить. Но о них мы ничего знать не можем.
+++
Есть одна проблема, вызывающая некоторую устойчивую обескураженность у людей, приверженных либеральным, правым взглядам. Состоит она в констатации того печального факта, что подавляющее большинство ценимых ими деятелей искусства (и высокой науки) были так или иначе – левых социально-политических убеждений. Да, в разной степени – и не все такие оголтелые, как , скажем, Роджер Уотерс, но вот найти кого-то, равного Уотерсу по результатам в искусстве, но противоположных политических убеждений – запаришься.
При этом мы привыкли считать, что создание эстетических ценностей – в известном роде высшая сфера человеческой деятельности (на пару с высокой наукой , где эмблемой стал левак Эйнштейн) – и все это наводит на предположение, что в левых идеях тоже есть какая-то истина, раз столь достойные и незаурядные люди отдали им свой ум. Но ведь собственным умом мы знаем, что в левых идеях правды нет совсем – и как быть тогда?
Первое, что приходит в голову по этому поводу – оправдание следующего рода. Большая часть левых идеологий стартует от утверждения о несовершенстве общества, причем это несовершенство признается вопиющем – предельно мучительным и унизительным для больших групп людей. В некоторых случаях эти утверждения, то есть само несовершенство, то есть бедственное положение людей, на самом деле целиком вымышлено – но, во-первых, в большом числе случаев оно все же имеет место в реальности, а во-вторых, даже там, где оно в реальности отсутствует, возникает его иллюзия, привидение – и эта иллюзия возникает в глазах у большинства людей, а не только у левых активистов. Левые же активисты от констатации социального несовершенства идут дальше – к требованию исправить его здесь и сейчас, и оправданию насилия, как единственного метода этого исправления. Так вот, левизна большинства художников (в широком смысле слова) ограничивается лишь первым шагом – способностью замечать указанное несовершенство и, заметив, ощущать озабоченность таковым положением дел. До большего заигрываются немногие. Таким образом, мы видим, что ничего особо антилиберального в левизне художников нет – напротив, заметить вокруг себя и даже вдали от себя страдающих людей тому, кто в очень ранней молодости стал взрывным образом исключительно богат и лишен многих базовых проблем, испытываемых большинством – скорее, достоинство морального плана. Глубоко понимать при этом, как устроен мир, разрешимы ли социальные противоречия, и если да, то каким образом – художники не обязаны. Искусство мы ценим не за это. А как раз за оригинальные наблюдения над реальностью. Когда Лев Толстой пишет о том, как русские солдаты сожгли чеченский аул, он, на самом деле, не «ставит вопрос» о правоте Кавказской войны, о русско-чеченских отношениях – даже если сам считает, что таки ставит. Он всего лишь – описывает, сопоставляет, акцентирует – все же его манипулятивные выводы, сделанные на базе этих описаний и сопоставлений, при этом можно без потерь пропустить мимо ума. Но зато поставить вопрос можем мы сами, отталкиваясь от тех же толстовских описаний – и поставив, прийти к умозаключениям, весьма далеким от убеждений Льва Николаевича. А, кроме того, и даже выше того – мы ценим работу художника за оригинальные наблюдения над человеческой природой внесоциального, если так можно сказать, толка. Есть вещи, остающиеся практически неизменными при любом социальном устройстве: всем нам придется умереть, все мы проходим определенные возрастные стадии, всем приходится строить отношения с родителями и детьми, нас предавали, и мы предавали тоже, нам лгали и лгали мы, все мы испытывали кураж, страх, влюбленность и так далее. Ну и за способность найти красоту, которая как-то взаимодействует со всем перечисленным. Так же, как и Эйнштейн велик и ценен именно оригинальным взглядом на реальность физическую, природную – вневременную и внесоциальную. Реализация его дарования потребовала жесточайшей дисциплины ума, в частности, жесткого запрета тратить умственные ресурсы на серьезные размышления о чуждых его миссии вещах – отсюда все эти его пошлые «умозаключения» о СССР и всяких прочих подобных материях.
Можно бы на этом успокоиться и наслаждаться, слушая “We don’t need no education”, но увы, все обстоит гораздо хуже. Дело в том, что, судя по всему, в основании любой левой идеологии обязательно присутствует сильный эстетический компонент. Без него – либо невозможно, либо очень трудно: рациональные основания массами овладеть не позволят, поскольку у левых концы с концами не сходятся даже при поверхностном анализе. Есть, правда, еще один важнейший компонент: звериное чувство, тяга человеческого существа к групповому насилию, как таковая – но это в культуре последних веком загнано куда-то сильно вглубь, и выныривает из этой глуби только когда что-то потянет его за руку. Вот это «что-то» и есть эстетическое чувство – и здесь вопиющая асимметрия: несвобода легко эстетизируется почти во всех своих формах, а вот свобода эстетической формы не имеет. Она вообще не имеет формы, на то она и свобода: это пустота, социальная шуньята, отсутствие. Зато как красиво насилие! Как эстетична полная гибель всерьез! И искусство выбирает себе тот материал, который есть, а выбрав, до определенной степени проникается ценностями своего материала – ибо так работать проще и плодотворнее.
Тут, значит, разговор про нынешнюю милитаризацию российского госуправления.
Ну, понятно, основные версии такие: 1. Это у них уже запредельная стадия паранойи, неадекватного восприятия окружающего мира. 2. Это делается для решения проблем внутреннего контроля – нынешняя власть крайне непопулярна и держать всех в узде проще всего, грубо говоря, в условиях военного положения. Ну там, может, и третье и четвертое – скажем, надо изолировать людей от окружающего мира, чтобы они не могли черпать оттуда какого-либо рода поддержку.
Все это правильно и, я думаю, имеет место, но… но есть еще нечто, на мой взгляд, более важное.
Как, собственно, происходит управление таким деспотичным государством, как наше? Есть условно говоря, верхний правитель – назовем его Путин, хотя это может быть не одно биологическое существо, а некий клуб с плохоразделяемыми полномочиями. Не важно.
И вот как он/они управляют тем, чем они управляют? Ну, они кого-то назначают на разные посты, как-то ставят перед ними какие-то задачи и, затем, проверяют их деятельность. Что именно проверяют? Ну, во-первых, лояльность – с этим все понятно. Во-вторых – выполнение приватных задач, скажем, если губернатор некой области женат на племяннице Путина, то он должен предоставить ей и не только ей что положено, а если не предоставит, то это сразу видно и непорядок. Ну и, наконец, так сказать, вопросы функционирования территории/области/структуры как таковой: а это уже, помимо простого критерия «все ли тихо?», представляет собой сложный информационный обмен. Местный начальник передает наверх запросы на ресурсы, сверху перед ним ставятся, как я уже написал, какие-то задачи, понятно, что во многом коррупционные, но главное, что они с одной стороны уникальны, с другой – как-то динамически увязаны с интересами и задачами других назначенных начальников и их ведомств. Грубо говоря, чтобы проверить, как эти задачи исполняются, надо достать папочку с этими задачами, с перепиской по поводу невозможности их исполнить в заданном виде в заданные сроки за заданные деньги, с запросами на новые ресурсы, ответами на эти запросы и т.д. И таких папочек – до одури, и центру все время приходится лавировать между ними, между частными интересами, вплетенными в эти папочки, маневрировать ресурсами и т.д. Это вдвойне трудно, поскольку каждая папочка имеет собственное целеполагание. Да, есть какие-то федеральные программы, в рамках которых… но это ерунда. Все на самом деле персонально и уникально и имеет свою историю. И вот в этом состоит управление страной.
Вам уже понятно, к чему я все это. Да, центр может справляться с задачей управления, а может справляться все хуже и хуже, то есть, все чаще сбои в гармонизации этих папочек, все больше недоумение на местах, все больше косяков – наконец, центр решает, что надо что-то делать. А именно – заметно упростить ситуацию, упростить управление. Свести папочки в одну, объединив их единым целеполаганием. Заодно – обнулить значительную часть обязательств, причем, так, чтобы к нему, к центру не возникло претензий. И отличное для этого средство – перевод страны на военные рельсы. Даже войну затевать не обязательно – хотя, с ней еще легче. Сразу как удобно: целеполагание одно, простое. Все – новое. Не надо никуда смотреть, подымать прежние проекты, что-то с чем-то увязывать: все для фронта все для победы. Все – любой ценой, за издержки спроса нету. Распределение ресурсов теперь идет по новой, с чистого листа, все прежние обещания – не в счет. А с другой стороны и по прежним обязательствам центру – амнистия, все довольны.
В общем, что я хочу сказать – тяга режима к войне – это часто признак того, что с управлением мирного времени он не справляется даже по собственным меркам, в рамках своих критериев. Не может дальше играть в шашки, потому, на той же доске начинает играть в чапаева. И это частая ситуация: думаю, вступление России в 1МВ и СССР во ВМВ отчасти диктовалось и этой потребностью тоже. Как и вторжение СССР в Афганистан.
-- cousnaitsophe wrote:
> Здравствуйте, я представляю издательство «Новое Время». Мы готовимъ къ изданію книгу за авторствомъ Алексѣя Игоревича Любжина (philtrius), въ которой будутъ опубликованы нѣкоторыя его записи въ ЖЖ съ комментаріями. Ваши комментаріи попали въ нашу выборку. Даёте ли Вы согласіе на ихъ публикацію въ книгѣ (безъ прямого указанія авторства, но съ возможностью авторство установить по ссылкѣ на саму запись въ книгѣ)?
>
> Ждёмъ Вашего отвѣта. Если его не послѣдуетъ, мы будемъ считать, что Вы не возражаете.
>
> Съ уваженіемъ, Николай Кузнецовъ.
Здравствуйте, а нельзя ли увидеть, о каких именно комментариях и к каким записям идет речь?
>Лев Усыскин
В ОБЩЕМ, НЕДЕЛЯ ПРОШЛА, ОТВЕТА НЕТУ
В ОБЩЕМ, НЕДЕЛЯ ПРОШЛА, ОТВЕТА НЕТУ
Магазин second head
Дочь о преподавателях рисунка в Академии Художеств: "У каждого из них есть свой череп."
Сказитель подыгрывал себе на гуглях.
аварийная случка
здесявый шелкопряд
"не торчи жопой!"
оскорбление чувств врущих
в ответ на мои слова они лишь громко хинкали
как мертвому - подарки
Historic Photographs 1 ч ·
Salvador Dalí on a carriage drawn by his own goat. 1953.
Сальвадор Дали на карете, нарисованной собственной козой. 1953 год
О! честные сооружения
конёк-горбачёв
деартизация
Мугабе сделал бы для человечества важное полезное дело если бы умер жестокой насильственной смертью.
Я хорошо отношусь к людям. Я вообще животных люблю.
дурные люди делятся на две категории: проходимцы и непроходимцы
часы Чистопольского завода "Комендантские"
Гаджетофрения: вместо градусника чуть не сунул под мышку смартфон.
А. С. Пушкин. "К Чапаеву."
Придумал новый вид итальянской пасты: funerini. Такие маленькие гробики из теста.
Миклуха-Барклай
трутся спиной медведи о земную кость
"Что за комиссия, Создатель, быть взрослой дочери отцом?" "1% от суммы перевода на карту стороннего банка."
красная тапочка
сберлаг
Настоящий патриот говорит и пишет о родине хорошо или ничего - как о покойнике.
"Атлант расправляет печень"
врач-таксидермист
"бурлаки на воле"
"мой мозг и поныне кормил бы меня..."
Эпистемологические парадигмы гносеологических альтернатив.
Дочь о преподавателях рисунка в Академии Художеств: "У каждого из них есть свой череп."
Сказитель подыгрывал себе на гуглях.
аварийная случка
здесявый шелкопряд
"не торчи жопой!"
оскорбление чувств врущих
в ответ на мои слова они лишь громко хинкали
как мертвому - подарки
Historic Photographs 1 ч ·
Salvador Dalí on a carriage drawn by his own goat. 1953.
Сальвадор Дали на карете, нарисованной собственной козой. 1953 год
О! честные сооружения
конёк-горбачёв
деартизация
Мугабе сделал бы для человечества важное полезное дело если бы умер жестокой насильственной смертью.
Я хорошо отношусь к людям. Я вообще животных люблю.
дурные люди делятся на две категории: проходимцы и непроходимцы
часы Чистопольского завода "Комендантские"
Гаджетофрения: вместо градусника чуть не сунул под мышку смартфон.
А. С. Пушкин. "К Чапаеву."
Придумал новый вид итальянской пасты: funerini. Такие маленькие гробики из теста.
Миклуха-Барклай
трутся спиной медведи о земную кость
"Что за комиссия, Создатель, быть взрослой дочери отцом?" "1% от суммы перевода на карту стороннего банка."
красная тапочка
сберлаг
Настоящий патриот говорит и пишет о родине хорошо или ничего - как о покойнике.
"Атлант расправляет печень"
врач-таксидермист
"бурлаки на воле"
"мой мозг и поныне кормил бы меня..."
Эпистемологические парадигмы гносеологических альтернатив.
Значит, государство озаботилось дальнейшими гарантиями безопасности населения и предприняло следующее:
1.
1.
Поскольку вода жизненно необходима человеку, без ее употребления внутрь он не проживет и нескольких дней и, в то же время, поскольку растворяя в воде разные субстанции можно нанести здоровью человека непоправимый вред и даже лишить его жизни --
--- вводится отдельное лицензирование всех, кто продает или предоставляет людям напитки на основе воды
--- претенденты на обладание такими лицензиями должны пройти двухлетний учебный курс, на котором им объяснят биохимические механизмы и последствия воздействия на организм всевозможных растворенных в воде субстанций. Они должны будут сдать экзамены -- сперва в рамках этих курсов, а потом лицензионной комиссии. После чего они получат именную лицензию и личную печать, которую будут обязаны ставить на акт, сопровождающий каждое предоставление водосодержащего напитка человеку. В акте должно указываться происхождение (источник поступления) всех компонент водосодержащего напитка
-- претенденту необходимо уплатить лицензионный сбор.
-- раз в три года обладатель лицензии должен проходить двухмесячный курс переподготовки, оплачиваемый им самим.
-- обладатель лицензии обязан вступить в одну из саморегулируемых организаций поставщиков водосодержащих напитков и подчиняться требованиям ее устава.
-- обладатель лицензии обязан приобрести страховой полис профессиональной ответственности
-- хранение водосодержащих напитков должно производиться в условия, делающих невозможным доступ к ним лиц, не обладающих соответствующей лицензией. Учет движения водосодержащих напитков должен производиться на бланках строгой отчетности, предоставляемых контролирующим ведомством
-- действие настоящего положения распространяется на сотрудников производственных предприятий, производящих водосодержащие напитки, грузчиков, продавцов, складских работников, барменов, официантов, слесарей-сантехников, медицинских работников, преподавателей младших классов средних школ и воспитателей детских садов, поваров, священников и других лиц, соприкасающихся или могущих соприкасаться в процессе работы с водосодержащими напитками.
2.
Поскольку даже качественные водосодержащие напитки при неумеренном употреблении способны нанести вред организму человека,
2.
Поскольку даже качественные водосодержащие напитки при неумеренном употреблении способны нанести вред организму человека,
-- вводится регламентация потребления водосодержащих напитков: гражданам выдаются именные ваучеры, в которых указывается тип и время получения соответствующего напитка.
-- водопроводная вода также отпускается в соответствие с рекомендованной учеными разнарядкой, при этом гражданин обязан отчитаться о принятой внутрь воду, использованной на хозяйственные нужды и потерянной непроизводительно.
-- государственной водяной инспекции дается право проведения проверок потребления воды частными лицами путем сопоставления реальных затрат водопроводной воды, указанной в отчете гражданами величины и суточной мочи, отобранной у граждан. В виду технической сложности индивидуализации проверки, допускается проверка групповая - в отношении всех жителей квартиры или домовладения.
Тут не так давно человек задался вопросом: а почему именно медицинский сюжет был избран по всему миру в качестве предлога для всемерного наступления на гражданские права? Разумеется, ответить на него корректно невозможно: да, варианты имелись, но в любом случае следовал бы выбор одного из нескольких и, таким образом, всегда возникал бы повод для этого вопроса. Вместо этого можно рассуждать о том, чем медицинский сюжет УДОБЕН для подобной редукции прав. И для этого стоит взглянуть на характер отношений пациента с врачом, их особенности. Каковы они? Прежде всего, мы видим, что они как-то довольно сильно отличаются от отношений между обычными поставщиками и потребителями услуг. Причем, отличаются всегда и везде – и там, где медицинская помощь оказывается монопольно, государством , и там где как бы существует конкуренция. В частности , мы видим, что как раз конкуренция здесь приживается очень тяжко. Можно сказать, что эта сфера сервиса последняя в очереди на рыночную трансформацию. И везде, во всех практически странах – так или иначе – зарегулирована и монополизирована. Казалось бы, все естественно – ведь речь идет о безопасности и даже жизни людей. Однако при внимательном взгляде возникает недоумение: торговля едой, например, в еще большей степени касается безопасности и жизни людей – едим мы практически ежедневно, а вот лечимся, слава богу, несколько реже. А как раз медицинские услугу далеко не всегда столь серьезны, что затрагивают вопросы безопасности и жизни. Но, тем не менее, для людей в абсолютном большинстве «очевидно», что медицина – это что-то совсем особенное и должно жить по отдельным правилам и законам. Наверное, этому есть причина или причины.
Еще одно наблюдение: медицина – отрасль очень древняя. В книгах по ее истории пишут про всякие там офтальмологические операции в Древней Индии и разные другие подобные артефакты, однако убедительных данных о том, что вплоть до 19 века, т.е. до возникновения современной ятрохимии и современных представлений об инфекциях, от действий врачей было больше пользы, чем вреда – все-таки нету. При том, что профессия врача существовала, по меньшей мере знатные люди считали необходимым пользоваться их услугами постоянно и хорошо оплачивать эти услуги. (Оставим за бортом военно-полевую медицину – там немного иная ситуация.) К чему я это все: к тому, что авторитет медицины как бы не определялся напрямую эффективностью действия врачей.
На что это все указывает? На то, что отношения врача и пациента действительно сильно отличаются от отношений поставщика услуги и его клиента. Что же в этих отношениях есть еще? Еще в них есть отношение власти. Глубоко понимаемое и принимаемое обеими сторонами отношений.
Мы принимаем власть врача над своим телом. Он может причинять нам боль, доставлять неудобства, вводить для нас ограничения – то есть, лишать нас части нашей свободы. Это не контрактное делегирование – какие бы филькины грамоты мы ни подписывали перед тем, как отдаться врачу. Просто потому, что мы не знаем заранее границ ограничений, на которые пойдет врач. Да и сам он их не понимает и оставляет себе право на произвол в этом отношении. Это не контрактное делегирование, поскольку мы не оговариваем результата: врач делает то, что считает нужным (мы сами не понимаем, что именно нужно) и любой результат его действий нами принимается ка должный. Вылечит – хорошо, не вылечит – ну, не судьба. А как же ответственность врача? Судебные иски и все такое? Ну, во-первых – показательна крайне низкая результативность подобных исков. Оно и понятно: все здесь упирается в экспертизу, то есть в мнение других врачей. Во-вторых же и в главных – врача никогда не судят за результат лечения. никогда не требуют вернуть деньги из-за того, что больной не поправился. Если ему что и вменяют – то некие нарушения процедуры, протоколов. Он сделал такие манипуляции, не сделал этакие, а должен был сделать как раз этакие и не делать такие – и надо же, удалось-таки доказать, что именно это все повлияло на состояние пациента.
Итак, все это очень похоже на отношения власти, причем власти сакральной, основанной на недоступном профанам знании, циркулирующем только внутри врачебной корпорации. Члены ее защищают друг друга от внешних претензий и если и подвергаются внешнему преследованию, то лишь за формальное нарушение ритуала. (Ну, то есть, как если бы шаман нарушил обряд, взяв не тот бубен – за это его накажут, а вот если бубен взял правильный, но боги так и не даровали дождь – ответственности он не несет.) Причем, вид этой власти очень архаичный и негуманный – это власть телесная, от которой в целом уже давно отказались власти государственные. Мы знаем много случаев, когда, вступив в конкуренцию с государственной властью, власть врача если не оказывалась сильнее, то уж во всяком случае обеспечивала себе область суверенитета – и попавший в ГУЛАГ осужденный как все врач обретал совершенно иной статус, нежели какой-нибудь ставший з/к академик или инженер.
Повторюсь: мой поинт не в том, что все вот так устроено и, тем более, я не задаюсь вопросом – надо ли и как именно все это менять. Я лишь отмечаю, что эту специфику отношений мы с вами все ощущаем, принимаем и начинаем трепетать, переступив порог любого медицинского учреждения по любому поводу, а потом подобострастно заискивать, разговаривая с врачом. Это у нас где-то глубоко в сознании. И когда мы узнаем, что лечивший нас врач сам заболел или даже умер, первое, неконтролируемое наше чувство – радость: ага! и этих небожителей тоже достает! – а уже потом приходит все остальное: обеспокоенность собственным дальнейшим лечением и даже искреннее сочувствие родным усопшего доктора Ивана Петровича, который был хорошим, добрым, самоотверженным человеком.
Но вообще - это универсальная метафора русской жизни: подъезжая к нерегулируемому перекрестку, ты должен разглядеть , имеется ли в наличие повернутый к тебе торцом треугольник знака "уступи дорогу" на перпендикулярной улице. И на основании этого знания принять решение.
Новый? Уренгой!
Режим контртеоретической операции.
горгона мезуза
один из питерских районных пабликов:
"Фотографий нет. Но на Греческом вчера вечером бомж, вежливо извиняюсь, объясняя, что ему холодно и надо дотянуть до утра сжег контейнер с пластиком. Баки для стекла тоже повреждены. Раздельный сбор мусора невозможен."
прячет девушку в банкомате
Песня была - все слышалось: "Одежда - мой код подьездной"
А еще: "радости скупили телеграммы"
Пиговая дама
Зигмунд Френд "Толкование заведений"
театр военных детства
донор косного мозга
Сегодня имел удовольствие обедать с владельцем доменного имени www.visitafghanistan.com
Республика Коксово.
рыцари – хамовики
Роскомназло
кардинал Решалье
Хам together
"требуются грязнорабочие"
ЭВФЕМИНИЗМ
Не в zoom - нагой.
Книга рекордов Геббельса
Альфонс-мука
...тихо подкрался сзади и ввел его в искусственную кому...
Ясырь во рту - держава!
есть ориентирование, а есть оксидентирование
Шиповник Лихтенштейн
крокодил Гений
текстирование нового гаджета
СТИКЕР НИЖНЕЙ ПАЛАТЫ ПАРЛАМЕНТА
вязь Княземский
маркиз де Лапает
Принято решение продлить "Северный поток-2" до сектора Газа. А иначе - зачем такое название? Кроме того, избыточное население сектора Газа будет переселено в Автозаводский район Нижнего Новгорода.
Совместно с Мих. Долбиловым придумали термин "кейбоскрипт". Это по аналогии с манускриптом -- неизданный текст, набранный на компьютере.
Новый? Уренгой!
Режим контртеоретической операции.
горгона мезуза
один из питерских районных пабликов:
"Фотографий нет. Но на Греческом вчера вечером бомж, вежливо извиняюсь, объясняя, что ему холодно и надо дотянуть до утра сжег контейнер с пластиком. Баки для стекла тоже повреждены. Раздельный сбор мусора невозможен."
прячет девушку в банкомате
Песня была - все слышалось: "Одежда - мой код подьездной"
А еще: "радости скупили телеграммы"
Пиговая дама
Зигмунд Френд "Толкование заведений"
театр военных детства
донор косного мозга
Сегодня имел удовольствие обедать с владельцем доменного имени www.visitafghanistan.com
Республика Коксово.
рыцари – хамовики
Роскомназло
кардинал Решалье
Хам together
"требуются грязнорабочие"
ЭВФЕМИНИЗМ
Не в zoom - нагой.
Книга рекордов Геббельса
Альфонс-мука
...тихо подкрался сзади и ввел его в искусственную кому...
Ясырь во рту - держава!
есть ориентирование, а есть оксидентирование
Шиповник Лихтенштейн
крокодил Гений
текстирование нового гаджета
СТИКЕР НИЖНЕЙ ПАЛАТЫ ПАРЛАМЕНТА
вязь Княземский
маркиз де Лапает
Принято решение продлить "Северный поток-2" до сектора Газа. А иначе - зачем такое название? Кроме того, избыточное население сектора Газа будет переселено в Автозаводский район Нижнего Новгорода.
Совместно с Мих. Долбиловым придумали термин "кейбоскрипт". Это по аналогии с манускриптом -- неизданный текст, набранный на компьютере.
1. "Марки"
Почтовые марки в моем детстве собирали все. Кажется, не было тогда мальчика, который не отдал бы этому увлечению толику своего времени – когда небольшую, а когда затянувшуюся на годы.
Разумеется, таковое поветрие не обошло стороной и меня тоже – и где-то в недрах родительской квартиры до сих пор покоятся эти шесть или семь альбомов большого формата, толстые страницы которых, проложенные папиросной бумагой, заполнены безмолвными рядами зубчатых разноцветных прямоугольничков.
Подумать только: от детских моих игрушек не осталось и следа, исчезли куда-то тогдашние книжки, все до одной, даже обои в комнате переклеивали потом два или три раза – а эти вот свидетели моих школьных лет целы и невредимы и словно бы ждут чего-то, надеются на что-то такое, чего, я знаю, не будет точно, хранят ради этого, не подвергаясь выцветанию, яркость своих красок и чистоту тонких линий гознаковской графики – словно бы бесполезный, холостой праздник, салют в пустыне, бал, где играет музыка, но куда не допущены танцующие пары.
Или лучше сказать – они и поныне живут в своем собственном мире, диковинном секретном пространстве других измерений, где всё также скачут антилопы африканских саванн, разводят крылья немыслимых узоров бабочки и анилиновые орхидеи неутомимо соревнуются друг с другом эротическими изгибами своих обводов (вы, таким образом, видите, что большая часть моей коллекции соответствовала теме «флора и фауна», своей популярностью в те времена уступавшей, по неведомой никому причине, лишь разряду «знаменитые люди», куда обычно сваливали все подряд и где большинство стаффажа составляли страшномордые революционеры, какие-нибудь деятели международного профсоюзного движения, великие основатели литератур бесписьменных народов и прочий подобный номенклатурно-человеческий шлак. Впрочем, я-то к этой форме идолопоклонства был вполне равнодушен уже и тогда).
Отчетливо помню и обстоятельства, положившие начало моей коллекции. Мне было семь лет, я пошел в первый класс и, как положено в том возрасте, у меня выпадали молочные зу-
www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2021_8/Co ntent/Publication6_7811/Default.aspx?fbc lid=IwAR3EXQ7WS4-YoO9ysbqYnjEo-_msnM1oOV FNdTfGnkp2Zow0K27lDuNP1zU
2. "Мнимый лесник или превратности соседства"
Из рассказов Иоганна Петера Айхёрнхена
Мой племянник, Эвальд Гюнтер Вольф, некогда уехавший в Россию и проживший затем в ней несколько лет, рассказал следующую историю, случившуюся с одним тамошним дворянином – молодым человеком, унаследовавшим богатое поместье и оставившим ради него службу в столичном гвардейском полку.
Звали этого помещика Александром, как тогдашнего русского императора. Прежде он в этом поместье никогда не бывал, представления о том, как в нем распоряжаться, никакого не имел, рассчитывая во всем опереться на прежнего управляющего и полагая почему-то, что одного только хозяйского присутствия достаточно, чтобы все происходило надлежащим образом. Пожалуй, можно сказать, что решительной переменой в своей жизни молодой человек был обязан вовсе не тяге к сельской идиллии, а, скорее, вдруг возникшей сильной неприязни к жизни петербургской. О причинах каковой мы, однако, ничего не знаем и утруждать себя предположениями не станем.
Как бы то ни было, Александр вступил в наследство, наскоро проинспектировал новые свои владения, поселился в принадлежащей ему теперь несоразмерно-огромной и начинавшей уже ветшать деревянной усадьбе и принялся скучать.
В самом деле, не имея склонности управлять крестьянскими работами, мудрено получить от этого занятия даже малую толику радости – убедившись в этом, наш помещик предоставил им идти своим чередом и лишь старался, слушая доклад управляющего,
www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2021_5/Co ntent/Publication6_7743/Default.aspx
Почтовые марки в моем детстве собирали все. Кажется, не было тогда мальчика, который не отдал бы этому увлечению толику своего времени – когда небольшую, а когда затянувшуюся на годы.
Разумеется, таковое поветрие не обошло стороной и меня тоже – и где-то в недрах родительской квартиры до сих пор покоятся эти шесть или семь альбомов большого формата, толстые страницы которых, проложенные папиросной бумагой, заполнены безмолвными рядами зубчатых разноцветных прямоугольничков.
Подумать только: от детских моих игрушек не осталось и следа, исчезли куда-то тогдашние книжки, все до одной, даже обои в комнате переклеивали потом два или три раза – а эти вот свидетели моих школьных лет целы и невредимы и словно бы ждут чего-то, надеются на что-то такое, чего, я знаю, не будет точно, хранят ради этого, не подвергаясь выцветанию, яркость своих красок и чистоту тонких линий гознаковской графики – словно бы бесполезный, холостой праздник, салют в пустыне, бал, где играет музыка, но куда не допущены танцующие пары.
Или лучше сказать – они и поныне живут в своем собственном мире, диковинном секретном пространстве других измерений, где всё также скачут антилопы африканских саванн, разводят крылья немыслимых узоров бабочки и анилиновые орхидеи неутомимо соревнуются друг с другом эротическими изгибами своих обводов (вы, таким образом, видите, что большая часть моей коллекции соответствовала теме «флора и фауна», своей популярностью в те времена уступавшей, по неведомой никому причине, лишь разряду «знаменитые люди», куда обычно сваливали все подряд и где большинство стаффажа составляли страшномордые революционеры, какие-нибудь деятели международного профсоюзного движения, великие основатели литератур бесписьменных народов и прочий подобный номенклатурно-человеческий шлак. Впрочем, я-то к этой форме идолопоклонства был вполне равнодушен уже и тогда).
Отчетливо помню и обстоятельства, положившие начало моей коллекции. Мне было семь лет, я пошел в первый класс и, как положено в том возрасте, у меня выпадали молочные зу-
www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2021_8/Co
2. "Мнимый лесник или превратности соседства"
Из рассказов Иоганна Петера Айхёрнхена
Мой племянник, Эвальд Гюнтер Вольф, некогда уехавший в Россию и проживший затем в ней несколько лет, рассказал следующую историю, случившуюся с одним тамошним дворянином – молодым человеком, унаследовавшим богатое поместье и оставившим ради него службу в столичном гвардейском полку.
Звали этого помещика Александром, как тогдашнего русского императора. Прежде он в этом поместье никогда не бывал, представления о том, как в нем распоряжаться, никакого не имел, рассчитывая во всем опереться на прежнего управляющего и полагая почему-то, что одного только хозяйского присутствия достаточно, чтобы все происходило надлежащим образом. Пожалуй, можно сказать, что решительной переменой в своей жизни молодой человек был обязан вовсе не тяге к сельской идиллии, а, скорее, вдруг возникшей сильной неприязни к жизни петербургской. О причинах каковой мы, однако, ничего не знаем и утруждать себя предположениями не станем.
Как бы то ни было, Александр вступил в наследство, наскоро проинспектировал новые свои владения, поселился в принадлежащей ему теперь несоразмерно-огромной и начинавшей уже ветшать деревянной усадьбе и принялся скучать.
В самом деле, не имея склонности управлять крестьянскими работами, мудрено получить от этого занятия даже малую толику радости – убедившись в этом, наш помещик предоставил им идти своим чередом и лишь старался, слушая доклад управляющего,
www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2021_5/Co
По поводу странной гибели путинского охранника, ставшего чрезвычайным министром.
Всякому думающему человеку в России стоит исходить из презумпции недостоверности официальной информации. Иначе говоря, считать ее ложью всегда, кроме тех случаев, когда российские власти специально озаботятся доказательствами ее правдивости и в том преуспеют. Аналогично тому, как большинство россиян, даже не шибко думающих, исходит из презумпции злонамеренности властей, движимое старым добрым крестьянским чутьем.
Под впечатлением критики, убеждавшей меня, что левые - это одно, а феминистки - это совсем другая песня, я решил ознакомиться с исследованиями-первоисточниками по феминизму. Разумеется, я не стал читать всякую современную муть, а обратился к античности, в которой, как мы знаем, было все кроме производных ценных бумаг.
Как вы уже поняли, я вдумчиво прочитал "Женщин в народном собрании" Аристофана (пер. Ярхо). И что же оттуда можно извлечь? А то, что, получив власть и приступив к строительству матриархального общества, женщины, в рамках внутренней железной логики, постановили строить социализм примерно так образца Пол-Потовской Камбоджи скорее, нежели Кореи Ким Ир Сена. Полное обобществление имущества, включая личную одежду. Отмена денег. Государственное распределение всего. Отмена права. Наказание голодом за проступки. Отмена семьи с принуждением к сексу в ответ на произвольный запрос - но с привилегиями для уродов и стариков (по части доступа к сексу). Короче - все, что мы знаем и ценим.
Желающие могут ознакомиться с соответствующим отрывком.
https://librebook.me/jenchiny_v_narodnom_sobranii/vol1/6
https://librebook.me/jenchiny_v_narodnom_sobranii/vol1/6
Моя давешняя запись со схемкой, как я гляжу, вызвала некоторую движуху, что, конечно, приятно автору. Однако при этом в ряде комментариев (больше даже под перепечатками, нежели в моем журнале) проявляется не(до)понимание мною написанного - при том, что я хотел как проще.
Разумеется, нет смысла возражать на комментарии людей, путающих звон в ушах с работой мысли. Но кроме них есть и вполне нормальные, которые все же поняли написанное неправильно.
По сему - несколько пояснений.
Первое затруднение связано с использованным мною термином "левые". Некоторые добрые люди (по независящим от них причинам) понимают под левыми исключительно лиц социалистических убеждений и, соответственно, всех, кто им противостоит, считают правыми. В самом деле, им с детства прожужжали уши рассказами про всяких ужасных "ультраправых", про то, что ультраправыми были нацисты Гитлера и т.п. Это такой терминологический мейнстрим, созданный как раз левыми. Хитрость в том, что он бессодержателен - в его рамках невозможно дать общее определение левизны/правизны, не затрагивая совсем уж литературные материи вроде традиционных ценностей и разных прочих духовностей. Т. е. многословное определение дается через еще более бессодержательные понятия.
Однако это не единственный вариант словоупотребления - есть более старый и при этом действительно содержательный. Точнее говоря, их несколько эквивалентных. Например, такой: правая идея считает, что первичны личные интересы человека или, по-другому, право собственности в широком смысле - включая собственность на свою почку, на свои слова и пр. Левые же считают, что есть надличностные ценности - государство, нация, класс, раса, пол и т.д. -- в угоду которым интересы личности могут и должны ущемляться. Другой вариант: левая идея считает, что допустимо и даже необходимо созидательное насилие - т.е. лишение людей части прав, которыми они обладают. Правая такое не допускает.
Здесь опять же необходимо пояснить, что такое насилие. Насилие это не всякая вещь, способная огорчить, не любые обманутые ожидания, а несогласованное с человеком лишение его того, чем он УЖЕ обладает (жизни, здоровья, имущества, права выбора). Пожалуй приведу пример: если вас приняли на работу и вы, понюхав воздух, решили, что через пару лет получите более высокую должность , но не получили - это не насилие, по какой бы причине это ни произошло. А вот если вас приняли на работу и в контракте было записано ваше повышение через два года, но оно не произошло - то это нарушение контракта, насилие. Аналогично - если кто-то не захотел на вас жениться, не подарил подарок и пр. Гопник, ударивший вас - это насилие, чашка с горячим кофе, уроненная посетителем макдональдса на свои штаны - нет. Еще пример: в учебных заведениях, куда поступают по конкурсу, ввели квоты, резервирующие места за некоторыми категориями лиц. Это - безусловно насилие над представителями остальных категорий лиц, так как их лишили части прежних возможностей поступления в учебное заведение.
Исходя из сказанного, понятно, почему моя давешняя схема описывает ровно левую ситуацию, а не правую. Разница, казалось бы, в одной детали, касающейся левых активистов: "Они претендуют на власть," то есть на право осуществлять насилие во имя своих целей, обирать доноров вопреки их, доноров, воле.
Ну в самом деле, как бы выглядел правый (не левый) активизм? Допустим, некоторые сердобольные люди озаботились ужасным положением бездомных. Да, вот жертвы - бездомные. Решено оказать им помощь в том виде, который они сами готовы ее принять - то есть их не станут помимо их воли свозить в спецлагеря и т.д. им просто станут выдавать какое-то пособие, которое их обрадует, может предложат ночлежку, куда они добровольно придут ночевать и уйдут, если им там не понравится. Но активистам нужны для этой деятельности средства -- и они обратятся за добровольной помощью к другим людям. Но: добровольной! Как только они начнут борьбу за бюджетное финансирование своей деятельности - они станут левыми активистами. Более того, у них могут быть враги - допустим, уличный криминал, обижающий бездомных или полицейские, злоупотребляющие своим положением - и борьба с ними не будет включать в себя требования ограничения личных прав людей из этих категорий. Но вот как только эти активисты начнут продавливать законы, запрещающие хозяевам силой выселять из своей недвижимости самовольно заселившихся в нее людей или выселять арендаторов жилья за длительную неуплату с октября по май -- они тут же превращаются в левых активистов.
Еще одна проблема, с которой, я вижу, сталкиваются хорошие люди, они никак не могут расцепить идеи и людей. В итоге в голове у них образуются жесткие конструкции вроде "правый - консерватор". Раз правый, значит консерватор. Соответственно, всем правым приписываются взгляды неких знакомых консерваторов. Но, друзья, "правый" и "консерватор"(что бы под этим словом ни понималось) -- это вообще разные плоскости, почти ортогональные. Примерно как "правый" и "христианин" - это о совсем разном.
В реальности, повторюсь, людей, чьи убеждения на100% соответствуют правой идеи - очень мало, левой - больше, но тоже не много. Обычно люди не достигают полностью непротиворечивого мировоззрения и исповедуют более или менее пегую смесь разных доктрин. а по сему, взятые во всей полноте своих убеждений, не могут служить корректной иллюстрацией той или иной доктрины. Исключения наверное есть, но, повторю, крайне редки.
Более того, следует признать, что мы пока не научились жить без артефактов левой идеи - таких как демократия, налоги, государство и пр. Видимо, научимся, интуиция подсказывает, что мы где-то рядом - во всяком случае, судя по крестовому походу чиновников всего Земного Шара против гражданских свобод, они это уже почувствовали своими медными задницами и всполошились.
короче, для тех, кому лень читать
красное - к мясу, белое - к рыбе... тьфу...
социализм, профсоюзы, БЛМ, феминизм, нацизм, фашизм, безумная Грета, свободу палестинцам, талибан, цензура -- это все левые идеи
рынок, право, конкуренция, контракт - правая
С точки зрения левой идеологии, население делится на четыре части.
Первая - это жертвы. То есть, люди, по некому общему для них формальному признаку определенные жертвами, т.е. теми, кто испытывает страдания из-за неправильного общественного устройства. Здесь важно следующее. Объединение носит чисто формальный характер - в реальности эти люди могут вовсе не ощущать свою общность по выбранному признаку и уж во всяком случае, не считать его более объединяющим, чем целый ряд других признаков. Скажем, русский рабочий может ощущать большее сродство с русским купцом, нежели с английским рабочим. То же и русский гомосексуалист. А в церкви ощущают себя в первую очередь прихожанами - а уже сильно потом женщинами и мужчинами. Левые же считают этот признак главным, а то и единственным значимым, а носителей его - нуждающимися в безотлагательной помощи. Что касается страданий жертв от дурного общественного устройства - то они могут быть напрочь выдуманными, а могут быть и взятыми из реальности. Это могут быть настоящие страдания и даже настоящие страдания, вызванные дурным устройством общества - но далеко не всегда. Истинность страданий жертв - не является принципиальным моментом левой идеологии.
Столь же не принципиально, заявляют ли сами жертвы о своих страданиях и о своих требованиях к обществу. Согласны ли они с тем, что их считают жертвами. Вернее, так: правильная жертва должна быть послушна и высказывать свою позицию исключительно языком левой идеологии - либо молчать. Если жертва отрицает свои страдания в ключе левой идеологии - то становится самым главным врагом левых. Действительно, если кто-то критикует левых, не относясь к категории жертв, то ему левые даже позволяют высказаться, нивелируя затем его доводы аргументом ad hominem : ты так говоришь, потому, что таким, как ты выгодна подобная позиция. А вот если кто-то из жертв критикует левые идеи - ему просто затыкают род и , очень часто, убивают физически. Тем более недопустимо для левых, когда целая категория жертв приходит к решению своих проблем вне левой идеологии, то есть самостоятельно, без внешней помощи левых. В этом случае, данные люди, связанные соответствующим признаком, перемещаются из категории жертв в категорию врагов, о которой ниже. Хороший пример - евреи. Когда-то левые объявляли себя защитниками евреев. действительно страдавших от дискриминации и общественных предрассудков. Но с момента возникновения государства Израиль, показавшего способность защищать себя самостоятельно, левые по всему миру стали отчаянными антисемитами, защитниками угнетенных палестинцев и пр. Они всегда "с пониманием" относятся к любому теракту, совершенному против евреев в странах Европы или еще где-нибудь.
Вторая часть населения - это сами левые активисты. Они претендуют на власть, т. е. на управление процессом помощи жертвам. Разумеется, их услуги должны хорошо оплачиваться. Разумеется, они сродни жрецам: у них свой особый язык, только они полномочны определять где добро, а где зло. Они не скованы какими-либо иными моральными ограничениями кроме тех, что накладывает на них их великая борьба со злом.
Любая критика активистов несостоятельна потому, что она: 1. несовременна 2. исходит от заинтересованных лиц 3. не одобряется большинством.
Третья часть, самая многочисленная -- это доноры. Те, за счет кого осуществляется помощь жертвам. То есть, те, над кем простирается власть активистов: власть над их деньгами, власть над их поведением, власть над их временем, речью, свободой и т.д.
И, наконец, четвертая часть -- враги. Это те, кто, согласно левым, виновен в страданиях жертв. Они, как и жертвы, объединяются по формальному признаку, который в реальности может и не объединять этих людей, а даже разъединять. Однако левыми этот признак выбран главным и единственным значимым. В отличие от жертв, враги всегда едины не только через общность интересов, но и организационно. Каким образом это происходит - неизвестно, но тем хуже для врагов. Тут чистая конспирология. Кстати говоря, возможны и чисто виртуальные враги -- какие-нибудь масоны и т.п. Чаще всего враги принципиально непобедимы окончательно - то есть, навсегда обеспечивают поле деятельности левых активистов. Как правило, принадлежность человека к группе врагов -- непреодолима. Даже враг-ренегат всегда находится под подозрением и любое его мнение может быть объявлено ничтожным в силу его прошлого или происхождения. Задача левых активистов -- натравить друг на друга жертв и врагов - только в состоянии подобной войны они могут в полной мере наслаждаться прибыльностью своей позиции.
_____
_____
о правилах полемики с левыми активистами.
Если вам пришлось или вы сами решили вести полемику с левыми активистами -- никогда не используйте их "птичий язык", специфическую терминологию их агиток. Эта терминология уже несет в себе по определению правоту их тезисов, используя эти термины, невозможно сформулировать сколько-нибудь содержательную альтернативу их позиции, какие-либо упругие возражения. Собственно, ради этого она и создана - а не только ради тумана наукообразности. Грубо говоря, пока в вашей речи присутствует харрасмент и абьюз - феминистки будут правы. Но как только вы отказываетесь от этой варварской терминологии, возвращаясь к терминам и понятиям обычного языка - язык становится на защиту здравого смысла и все интеллектуальные построения тех же феминисток рассыпаются за один ход. (Это становится понятным и самим оппонентам и они тут же в полемике обращаются к аргументам ad hominem, пытаясь объявить вас ненадлежащим дискутантом.)
Если вам пришлось или вы сами решили вести полемику с левыми активистами -- никогда не используйте их "птичий язык", специфическую терминологию их агиток. Эта терминология уже несет в себе по определению правоту их тезисов, используя эти термины, невозможно сформулировать сколько-нибудь содержательную альтернативу их позиции, какие-либо упругие возражения. Собственно, ради этого она и создана - а не только ради тумана наукообразности. Грубо говоря, пока в вашей речи присутствует харрасмент и абьюз - феминистки будут правы. Но как только вы отказываетесь от этой варварской терминологии, возвращаясь к терминам и понятиям обычного языка - язык становится на защиту здравого смысла и все интеллектуальные построения тех же феминисток рассыпаются за один ход. (Это становится понятным и самим оппонентам и они тут же в полемике обращаются к аргументам ad hominem, пытаясь объявить вас ненадлежащим дискутантом.)
Евгений Аврутин
Велижское дело: Ритуальное убийство в одном русском городе
СПб.: Academic Studies Press / БиблиоРоссика, 2020 (серия «Современная западная русистика»)
Кто же зарезал Федю Иванова? — Лехаим (lechaim.ru)
Велижское дело: Ритуальное убийство в одном русском городе
СПб.: Academic Studies Press / БиблиоРоссика, 2020 (серия «Современная западная русистика»)
Кто же зарезал Федю Иванова? — Лехаим (lechaim.ru)
Паки и паки реку: закономерным результатом левого правления является война. Просто потому, что у левого режима на сколько-нибудь длительной перспективе никогда концы с концами не сходятся: ни в экономике, ни в идеологи, ни во внутренней политике. А война позволяет разом закрыть авансы. Когда левое правление происходит в большинстве значительных стран мира - происходит мировая война. Так было в 30-е годы и в начале 20 века и т.д. Иногда чашу проносит мимо: ярчайший пример -- неслучившаяся большая война, в которую СССР втягивался бодрым шагом с начала 80-х. К тому моменту, как фантазер-Горбачев решил пойти иным, абсолютно нелепым и непонятным путем, готовилось мощное вторжение в Пакистан (кратковременное, ха-ха три раза, как же - в Афган тоже собирались зайти ненадолго...). понятно, что за этим последовала бы цепь событий практически автоматических.
Отсюда - корни моего пессимизма.
Но есть и хорошее: в этой грядущей большой войне скорее всего не будет применяться ядерное оружие. Для его применения даже еще больше препятствий и меньше резонов, чем для использования химоружия во ВМВ.
(Сейчас пойдут умные комментарии от тех, кто считает левыми тех, кто сам себя называет левыми, а правыми - тех, кого левые называют правыми. Мученики сеносоломы.)
**
тут меня за два дня просто измучили: дай да дай определение разделению на левых/правых . ну исписался весь, пальцы затупил.
Короче.
Если кому надо в максимально сжатой форме, ловите:
Левые - за привилегии, правые - за конкуренцию.
(Отсюда все - те, кто видит себя гарантированно проигравшими конкуренцию, симпатизируют левым, полагая, что привилегии окажутся в их пользу. Ирония в том, что в подавляющем большинстве случаев как раз их привилегии обойдут стороной. Скажем, русские крестьяне громили помещичьи усадьбы, а потом воевали против белых армий, полагая что получат привилегию - бесплатную землю. А получили колхозное крепостное право.)
**
Уффф. Из комментариефф.
Стало быть, так:
Левая риторика ВСЕГДА -- борьба с неравенством. "Видите: неравенство, давайте его ликвидируем!"
Левая практика ВСЕГДА -- создание нового, гораздо более уродливого неравенства, а именно структуры привилегий, состоящей из:
1. Распределителей привилегий.
2. Получателей привилегий.
3. Лишенцев.
Беда в том, что многие хорошие люди склонны формировать свое мнение именно по риторике. И соответственно, риторику обсуждать. "Вот эти люди говорят, что защищают права женщин. Значит они защищают права женщин (бедных, негров, иммигрантов, детей, гомосексуалистов, палестинцев этц.) . Да, мы можем обсудить, надо ли защищать права женщин."
Получен небольшой тиражик моего романа "Ключ в двери". Соответственно, бумажную книжку можно приобрести прямо у меня (самый недорогой вариант), написав в "личку". А можно и в других местах:
"Литрес":
https://www.litres.ru/lev-borisovich-usysk/kluch-v-dveri-besstyzhiy-muzhskoy-roman-o-sarkazme-i/
"Озон":
https://www.ozon.ru/product/klyuch-v-dveri-200443818/
"Ридеро":
https://ridero.ru/books/klyuch_v_dveri/
"Амазон":
https://www.amazon.com/%D0%9A%D0%BB%D1%8E%D1%87-%D0%B2-%D0%B4%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%B8-%D0%91%D0%B5%D1%81%D1%81%D1%82%D1%8B%D0%B6%D0%B8%D0%B9-%D0%BC%D1%83%D0%B6%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9-%D1%81%D0%B0%D1%80%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D0%BC%D0%B5-ebook/dp/B08KTDY51Y

"Литрес":
https://www.litres.ru/lev-borisovich-usysk/kluch-v-dveri-besstyzhiy-muzhskoy-roman-o-sarkazme-i/
"Озон":
https://www.ozon.ru/product/klyuch-v-dveri-200443818/
"Ридеро":
https://ridero.ru/books/klyuch_v_dveri/
"Амазон":
https://www.amazon.com/%D0%9A%D0%BB%D1%8E%D1%87-%D0%B2-%D0%B4%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%B8-%D0%91%D0%B5%D1%81%D1%81%D1%82%D1%8B%D0%B6%D0%B8%D0%B9-%D0%BC%D1%83%D0%B6%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9-%D1%81%D0%B0%D1%80%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D0%BC%D0%B5-ebook/dp/B08KTDY51Y

Из рассказов Иоганна Петера Айхёрнхена. Метель.
"Молодые люди -- пробный экземпляр природы"
И. В. Гёте "Максимы и рефлексии"
…Так вот, надобно вам знать, что племянник мой, Эвальд Гюнтер Вольф, окончив курс университета в Халле, не сподобился изобрести ничего лучше, как уехать надолго в Россию. Уж и не ведаю, что его тогда сподвигло к этому – всего вернее, виды детства, когда через город наш прошествовала русская гвардия, спеша сложить свои головы в войне с Бонапартом. Признаюсь, это было действительно дивное зрелище – сродни параду римских гладиаторов на камнях Колизея, morituri te salutant – все шли пешими, даже офицеры, все в парадных мундирах и с абсолютно равнодушными к судьбе, праздничными лицами. Надо думать, ребенка все это особо впечатлило, и позже, повзрослев, он вдруг ощутил острую нужду увидеть этих людей вновь, увидеть непосредственно в стране их обитания и даже, в меру своих сил, поспособствовать их движению в Европу – примерно так же, как некогда способствовали движению на Запад полков царя наши поставщики фуража и продовольствия.
Решив так, бедолага Эвальд принялся наводить справки, выправил паспорт и, найдя то, что искал, отправился в неведомые края навстречу приключениям – ведомый, впрочем, не одним лишь любопытством, согретым чувством благой миссии, но также и более прозаичными упованиями, кои принято измерять серебром.
Как известно, жизнь обычно довольно бесцеремонна с молодыми людьми. Первоначальные планы моего племянника, как-то вращавшиеся вокруг учрежденных в России университетов, довольно быстро сошли на нет. Сунувшись туда и сюда, он, в конце концов, не нашел иного, как наняться учителем немецкого и французского к детям одного из богатых русских землевладельцев – причем, ехать к этому его нанимателю предстояло отнюдь не в Петербург и даже не в нелепую Москву, расположенную посреди унылых русских равнин, а чуть ли не в самую Сибирь. Тамошний городок (от которого, впрочем, до цели путешествия лежало еще несколько десятков миль по плохим дорогам) так и звался – Сибирск или, кажется, Симбирск, что и означает по-русски – ворота в Сибирь. Каковая, как видно из этого названия, начинается от тех мест совсем неподалеку.
Стоит вообразить моего Эвальда, кое-как понимающего по-русски несколько слов, но все же отправившегося смело в эту Симбирскую провинцию ровно посреди зимы – когда не то, что иностранцы, но даже сами русские крестьяне предпочитают неделями не покидать своих жилищ, обогреваясь там в объятиях со своим скотом.
Время течет как-то по-особому в тех местах. Эвальду предстояло доехать посредством императорской почты до некой станции, откуда его должен был забрать высланный из поместья экипаж. Станции эти называются по-русски «ям» – что в переводе значит Grube, то есть яма. И это неспроста: нередко путешественнику доводится просиживать в таких ямах неделями, дожидаясь дальнейшего движения. Это действительно, словно бы охотничья яма, ловушка.
В общем, Эвальд вполне благополучно добрался до предписанного ему яма и, как и следовало ожидать, не обнаружил там никого, помимо.................................. ........................................ ............
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2020_11/Content/Publication6_7601/Default.aspx?fbclid=IwAR3dywkMUgmIiDUTYaLBxo20d2FC_mb2O_KRxiznIofY2fjcAFe71n3bQmo
"Молодые люди -- пробный экземпляр природы"
И. В. Гёте "Максимы и рефлексии"
…Так вот, надобно вам знать, что племянник мой, Эвальд Гюнтер Вольф, окончив курс университета в Халле, не сподобился изобрести ничего лучше, как уехать надолго в Россию. Уж и не ведаю, что его тогда сподвигло к этому – всего вернее, виды детства, когда через город наш прошествовала русская гвардия, спеша сложить свои головы в войне с Бонапартом. Признаюсь, это было действительно дивное зрелище – сродни параду римских гладиаторов на камнях Колизея, morituri te salutant – все шли пешими, даже офицеры, все в парадных мундирах и с абсолютно равнодушными к судьбе, праздничными лицами. Надо думать, ребенка все это особо впечатлило, и позже, повзрослев, он вдруг ощутил острую нужду увидеть этих людей вновь, увидеть непосредственно в стране их обитания и даже, в меру своих сил, поспособствовать их движению в Европу – примерно так же, как некогда способствовали движению на Запад полков царя наши поставщики фуража и продовольствия.
Решив так, бедолага Эвальд принялся наводить справки, выправил паспорт и, найдя то, что искал, отправился в неведомые края навстречу приключениям – ведомый, впрочем, не одним лишь любопытством, согретым чувством благой миссии, но также и более прозаичными упованиями, кои принято измерять серебром.
Как известно, жизнь обычно довольно бесцеремонна с молодыми людьми. Первоначальные планы моего племянника, как-то вращавшиеся вокруг учрежденных в России университетов, довольно быстро сошли на нет. Сунувшись туда и сюда, он, в конце концов, не нашел иного, как наняться учителем немецкого и французского к детям одного из богатых русских землевладельцев – причем, ехать к этому его нанимателю предстояло отнюдь не в Петербург и даже не в нелепую Москву, расположенную посреди унылых русских равнин, а чуть ли не в самую Сибирь. Тамошний городок (от которого, впрочем, до цели путешествия лежало еще несколько десятков миль по плохим дорогам) так и звался – Сибирск или, кажется, Симбирск, что и означает по-русски – ворота в Сибирь. Каковая, как видно из этого названия, начинается от тех мест совсем неподалеку.
Стоит вообразить моего Эвальда, кое-как понимающего по-русски несколько слов, но все же отправившегося смело в эту Симбирскую провинцию ровно посреди зимы – когда не то, что иностранцы, но даже сами русские крестьяне предпочитают неделями не покидать своих жилищ, обогреваясь там в объятиях со своим скотом.
Время течет как-то по-особому в тех местах. Эвальду предстояло доехать посредством императорской почты до некой станции, откуда его должен был забрать высланный из поместья экипаж. Станции эти называются по-русски «ям» – что в переводе значит Grube, то есть яма. И это неспроста: нередко путешественнику доводится просиживать в таких ямах неделями, дожидаясь дальнейшего движения. Это действительно, словно бы охотничья яма, ловушка.
В общем, Эвальд вполне благополучно добрался до предписанного ему яма и, как и следовало ожидать, не обнаружил там никого, помимо..................................
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2020_11/Content/Publication6_7601/Default.aspx?fbclid=IwAR3dywkMUgmIiDUTYaLBxo20d2FC_mb2O_KRxiznIofY2fjcAFe71n3bQmo
Есть левая идея. В самом общем виде она формулируется так: у людей можно и нужно отнять часть свободы во имя прогресса в тех или иных вещах (достижении равенства женщин, борьбы с семейным насилием, обеспечения неграм той же доли благ, что и не неграм, помощи бедным, отстаивания интересов палестинских бандитов и т.д.). Кто является сторонником этой идеи?
Первая группа – люди, с сильнейшим внутренним ощущением собственной беспомощности, неспособности, ущербности, неконкурентности в сравнении с другими. Им действительно ничего не остается, кроме как влиться в стаю и вместе со стаей идти отнимать чужое под тем или иным лозунгом, кажущимся им правильным. Стай много, но самой авторитетной, сильной стаей является государство. Собственно, государством в широком смысле можно назвать любую стаю – как организацию, созданную для институционального насилия.
Можно ли изменить воззрения этих людей? Точнее, может ли оно измениться? Да, может – при определенных благоприятных условиях люди, считавшие себя вполне беспомощными, получают опыт самодостаточности. К удивлению своему, они видят, что вполне способны сами решать свои проблемы, лично, без стаи. Что работать – лучше, чем получать пособие. Что равенство перед законом выгоднее, нежели система привилегий и т.д. Говорят, что нечто в таком роде наблюдалось в годы президентства Трампа с целыми районами, населенными выходцами из ЛА: появилась приличная работа и жители перестали симпатизировать пособиеориентированным политикам демпартии.
Но я сейчас не про эту группу. Меня интересует другая. Люди, которые в принципе понимают, что в любом случае не являются прямыми бенефициарами левой политики – это у них будут отнимать свободы ради решения не их проблем. Тем не менее, они эту политику поддерживают с разной степенью энтузиазма. Для кого-то из них это – чисто Стокгольмский синдром. Для кого-то же – вполне рациональный (на их взгляд) выбор. Они рассуждают примерно так: да, придется поступиться частью свободы – но это наша плата за нашу безопасность, за предотвращение волнений и восстаний и уличного разбоя, за то, чтобы бенефициары левой политики поскорее обрели самодостаточность и больше в ней не нуждались, т.е. утрата нами части свободы – штука временная. Да и не так уж много свободы придется утратить. Ну а поверх этой сути у них в голове происходит рационализация – и им начинает казаться, что они и в самом дел разделяют левые лозунги: человеческая психика так устроена, что готова закрыть глаза на истину ради душевного комфорта – некомфортно чувствовать себя изнасилованным, гораздо приятнее ощущать себя добровольным жертвователем.
Так вот, что я хочу сказать: это неправильные рассуждения. Причем, в самую последнюю очередь неправильные в той части, где кажется, что левая политика способствует эмансипации беспомощных. На самом деле все ровно наоборот – она ВСЕГДА способствует консервации беспомощности – ну хотя бы потому, что левым политикам на хрен не надо пилить сук, на котором они так сладко сидят. Но это – мелочь. Есть довод посерьезнее.
Дело в том, что, если кому-то удалось отнять у вас часть свободы и вы не оказали чувствительного сопротивления – он конечно же придет к вам снова. И снова. И снова. И так – до бесконечности. Причем, с каждым разом вам будет все сложнее и сложнее оказать сопротивление – по нескольким причинам. В частности, потому, что с каждым разом вы становитесь слабее, а он сильнее. Все это легко наблюдать на примере путинской России.
Иначе говоря, процесс отнятия свобод – постепенный, но не имеющий внутреннего предела. Свободу отнимают не идеи, а конкретные люди ради собственной выгоды и нет никаких оснований считать, что у них имеются внутренние ограничители по этой части.
Но что происходит с обществом, когда процесс этот зайдет достаточно далеко? Целый веер замечательных вещей.
Во-первых, лишенные свободы люди постепенно переходят в разряд тех самых беспомощных и неспособных, которые перестают верить в собственную способность решать свои проблемы – это так называемый патернализм, когда люди все хорошее связывают с упованиями на то, что государство (стая) решит их проблемы.
Во-вторых, сама эффективность (скажем, экономическая, но также и всякая другая) общества падает – просто потому, что свобода ВСЕГДА эффективнее несвободы и с каждым годов разница все больше и больше. Эта эффективность может упасть настолько, что государству станет крайне трудно сводить концы с концами, кормить ставшее беспомощным население и т.д. Нечто подобное мы видели в последние предгорбачевские годы СССР.
В-третьих, отнявшее у людей большую часть свободы государство перестает ощущать ограничения на масштаб и суть принимаемых им решений.
Ну, и, наконец, в-четвертых: есть такой, зашитый на уровне физиологии, эффект. Когда у кого-то что-то отнимают, как бы он себе в сознании не объяснял, что это правильно, подсознание генерирует агрессию. Агрессию как таковую. А вот приложение этой агрессии может варьироваться: совсем не обязательно и даже чаще всего она будет приложена не к тому, кто реально у человека что-то отнял, а к тому, на кого напасть безопаснее. Это все можно наблюдать даже на уровне домашних животных: сгоните с насиженного места вашего главного кота и он немедленно «отыграется» на коте номер два.
А теперь – совмещаем первое, второе, третье и четвертое и что получаем в совокупности? Войну. Войну с внешним противником, в которую государство и народ въезжают на волне бешеного энтузиазма, высвобождая накопившуюся агрессию.
И последнее. На мой взгляд, к начавшейся в 1939 году мировой войне как раз и привел такой глобальный процесс роста несвободы. Особенно активно и повсеместно он пошел с 1929 года, хотя конечно не с нуля он начался. И мне крайне грустно от того, что я вижу слишком много аналогий сегодня с теми временами.
Первая группа – люди, с сильнейшим внутренним ощущением собственной беспомощности, неспособности, ущербности, неконкурентности в сравнении с другими. Им действительно ничего не остается, кроме как влиться в стаю и вместе со стаей идти отнимать чужое под тем или иным лозунгом, кажущимся им правильным. Стай много, но самой авторитетной, сильной стаей является государство. Собственно, государством в широком смысле можно назвать любую стаю – как организацию, созданную для институционального насилия.
Можно ли изменить воззрения этих людей? Точнее, может ли оно измениться? Да, может – при определенных благоприятных условиях люди, считавшие себя вполне беспомощными, получают опыт самодостаточности. К удивлению своему, они видят, что вполне способны сами решать свои проблемы, лично, без стаи. Что работать – лучше, чем получать пособие. Что равенство перед законом выгоднее, нежели система привилегий и т.д. Говорят, что нечто в таком роде наблюдалось в годы президентства Трампа с целыми районами, населенными выходцами из ЛА: появилась приличная работа и жители перестали симпатизировать пособиеориентированным политикам демпартии.
Но я сейчас не про эту группу. Меня интересует другая. Люди, которые в принципе понимают, что в любом случае не являются прямыми бенефициарами левой политики – это у них будут отнимать свободы ради решения не их проблем. Тем не менее, они эту политику поддерживают с разной степенью энтузиазма. Для кого-то из них это – чисто Стокгольмский синдром. Для кого-то же – вполне рациональный (на их взгляд) выбор. Они рассуждают примерно так: да, придется поступиться частью свободы – но это наша плата за нашу безопасность, за предотвращение волнений и восстаний и уличного разбоя, за то, чтобы бенефициары левой политики поскорее обрели самодостаточность и больше в ней не нуждались, т.е. утрата нами части свободы – штука временная. Да и не так уж много свободы придется утратить. Ну а поверх этой сути у них в голове происходит рационализация – и им начинает казаться, что они и в самом дел разделяют левые лозунги: человеческая психика так устроена, что готова закрыть глаза на истину ради душевного комфорта – некомфортно чувствовать себя изнасилованным, гораздо приятнее ощущать себя добровольным жертвователем.
Так вот, что я хочу сказать: это неправильные рассуждения. Причем, в самую последнюю очередь неправильные в той части, где кажется, что левая политика способствует эмансипации беспомощных. На самом деле все ровно наоборот – она ВСЕГДА способствует консервации беспомощности – ну хотя бы потому, что левым политикам на хрен не надо пилить сук, на котором они так сладко сидят. Но это – мелочь. Есть довод посерьезнее.
Дело в том, что, если кому-то удалось отнять у вас часть свободы и вы не оказали чувствительного сопротивления – он конечно же придет к вам снова. И снова. И снова. И так – до бесконечности. Причем, с каждым разом вам будет все сложнее и сложнее оказать сопротивление – по нескольким причинам. В частности, потому, что с каждым разом вы становитесь слабее, а он сильнее. Все это легко наблюдать на примере путинской России.
Иначе говоря, процесс отнятия свобод – постепенный, но не имеющий внутреннего предела. Свободу отнимают не идеи, а конкретные люди ради собственной выгоды и нет никаких оснований считать, что у них имеются внутренние ограничители по этой части.
Но что происходит с обществом, когда процесс этот зайдет достаточно далеко? Целый веер замечательных вещей.
Во-первых, лишенные свободы люди постепенно переходят в разряд тех самых беспомощных и неспособных, которые перестают верить в собственную способность решать свои проблемы – это так называемый патернализм, когда люди все хорошее связывают с упованиями на то, что государство (стая) решит их проблемы.
Во-вторых, сама эффективность (скажем, экономическая, но также и всякая другая) общества падает – просто потому, что свобода ВСЕГДА эффективнее несвободы и с каждым годов разница все больше и больше. Эта эффективность может упасть настолько, что государству станет крайне трудно сводить концы с концами, кормить ставшее беспомощным население и т.д. Нечто подобное мы видели в последние предгорбачевские годы СССР.
В-третьих, отнявшее у людей большую часть свободы государство перестает ощущать ограничения на масштаб и суть принимаемых им решений.
Ну, и, наконец, в-четвертых: есть такой, зашитый на уровне физиологии, эффект. Когда у кого-то что-то отнимают, как бы он себе в сознании не объяснял, что это правильно, подсознание генерирует агрессию. Агрессию как таковую. А вот приложение этой агрессии может варьироваться: совсем не обязательно и даже чаще всего она будет приложена не к тому, кто реально у человека что-то отнял, а к тому, на кого напасть безопаснее. Это все можно наблюдать даже на уровне домашних животных: сгоните с насиженного места вашего главного кота и он немедленно «отыграется» на коте номер два.
А теперь – совмещаем первое, второе, третье и четвертое и что получаем в совокупности? Войну. Войну с внешним противником, в которую государство и народ въезжают на волне бешеного энтузиазма, высвобождая накопившуюся агрессию.
И последнее. На мой взгляд, к начавшейся в 1939 году мировой войне как раз и привел такой глобальный процесс роста несвободы. Особенно активно и повсеместно он пошел с 1929 года, хотя конечно не с нуля он начался. И мне крайне грустно от того, что я вижу слишком много аналогий сегодня с теми временами.
Да простит меняи другие строго знающие френды, но всякая фантастика про марксизм, основанная на разного рода чегеварах, проступила из голов хороших людей в ходе давешних дискуссий столь отчетливо, что я просто вынужден сформулировать здесь его суть хотя бы в моем, примитивном понимании. Итак.
Марксизм без рюшечек и кружавчиков. Восемь благородных истин.
1. У каждой вещи есть ярлычок, на котором обозначена ее стоимость, определяемая затратами человеческого труда на ее создание. (Это то, что совецкие называют «марксова теория стоимости», которая, на самом деле, не марксова, не стоимости, да и не теория. Т.е. вообще – не верна в принципе.)
2. Любой акт обмена справедлив только тогда, когда вещи обмениваются в соответствие с этими ярлычками. Во всех остальных случаях имеется страдающая сторона и бесчестный выгодоприобретатель.
3. Человеческая история наполнена почти исключительно такими , несправедливыми сделками обмена. Они называются эксплуатацией.
4. Бесчестные выгодоприобретатели всегда образуют устойчивые группы, называемые эксплуататорскими классами. Принадлежность к такой группе, хотя бы временная или наследственная или даже в силу происхождения из этой группы ничем не может быть прекращена, поскольку развитие индивидуального сознания человека определяется полностью вот этой принадлежностью, а не наоборот. Исключения составляют личности пророков – Маркса, Энгельса, Ленина и т.д. (Отсюда практика репрессий при социализме по формально-анкетному поводу, без конкретных обвинений.)
5. Есть, однако, путь освобождения от этих несправедливых сделок.
6. Этот путь имеет две составляющие: а. Физическое уничтожение представителей эксплуататорских классов. б. Передача Государству 100% прав, которыми обладали или могли обладать люди. Решительное уничтожение каких-либо ограничений на деятельность Государства по отношению к людям.
7. Только такое, всемогущее Государство сможет сделать так, чтобы все акты обмена были справедливыми.
8. И тогда настанет Царство Всеобщего Счастья На Земле, про которое, впрочем, ничего конкретного не известно, за исключением набора отрывистых, не стыкующихся друг с другом мантр.
Значит, типа начало 92 года, все в руинах и непонятке, ученые-гуманитарии еще не навострились брать гранты, но уже перестали получать зарплату от государства - короче , ситуация аховая. И тут значит спецов по русско-японской войне собирают такие пацаны в красных пиджаках, конкретные такие , и говорят, что вот есть тема, денюжку заплатим чин-чинарем. А что такое? Да вот мы у китайцев взяли в аренду машину времени. Подержанную. Ну то есть, там программу закладываешь и можно общаться с людьми из прошлого. С любыми? Не, только с теми, кого мы заказали. Это ж бабки большие. А кого вы заказали? Мы-то? Мы заказали Всеволода Федоровича Руднева. Командира "Варяга"? Ну, да, типа того. Здорово! А что теперь? Теперь с ним надо перетирать там всякое, но это могут только специалисты. К сожалению. Не знаем, почему, сами не ожидали, но оказалось что вот так. Ну, мы вас и позвали. Великолепно! ,Давайте, давайте! У нас масса к нему вопросов! Что надо делать? Что надо, что надо - вот садитесь за стол, начинайте вертеть. Историки садятся, прилежно вертят стол, Руднев не сразу, но через какое-то время отзывается, после уговоров соглашается отвечать на вопросы. Историки потирают ладони. Самый почтенный, поправив очки, спрашивает: Ваше Превосходительство, не соблаговолите ли пояснить нам некоторые моменты боя при Чимульпо? Но тут конкретные пацаны подступают к столу и говорят ученым: все, фраера, теперь пиздуйте на хер, свободны -- там на рисепшене Леночка с вами расплатится кэшем. Ученые уходят, пацаны садятся за стол на их место, самый бойкий из них обращается к Рудневу: короче, мореман, говори, куда ты тогда "Голубого Маврикия" заховал?
О пользе научного метода, научного знания и всяческой истинной эрудиции.
Вот, читаешь записи в соцсетях иного ученого человека , и испытываешь к нему признательность, и радуешься этому человеку - за его знания - сам внутренне обогащаешься и вообще как-то мир становится лучезарнее.
И при этом понимаешь, что не будь у него этих знаний -- ничто бы тебя с ним по твоей воле не связало, потому как он в принципе дурак и мудак.
Comments
Был, да весь Уылез!..